-Что бы много о чем-то знать жить рядом не обязательно. На работу меня к ним берут, но, наверное, откажусь. Деньги-то хорошие, спору нет, но силёнка у меня уже не та. Не потяну я ночным лесорубом. Это как лесоповал. Когда дед из ГУЛАГа вернулся, неохотно, но всё же кое-что рассказывал. –Скважин взглянул на часы. –Молодой человек, приятно было побеседовать, но мне пора. На следующем спектакле, дай Бог, свидимся.
Скважин развернулся и пошел, прихрамывая, к северному выходу.
В этот момент Суханков почувствовал приближение мысли. Это были удивительные мгновения в его жизни. Всё личное замирало и замолкало, вглядываясь и вслушиваясь в дальнюю высь. На такие случаи у него был припасен листок бумаги и остро заточенный карандаш. Если не записать послание небес– забудется мысль и никогда не вспомнишь. В эти моменты высшего откровения Суханков испытывал неописуемое счастье, понимая, что общается с чем-то неземным.
-Меня Анной зовут. Это Вы выступали в роли пня?
Суханков вздрогнул от странного голоса, низкого, густого, словно идущего из-под земли, а вовсе не с небесной выси. Он тут же начал записывать услышанное.
-Меня Анной зовут…
Но, уловив аромат духов, Суханков остановился, поднял глаза и увидел женщину. Он узнал её. Она стояла среди зрителей на представлении.
-Спугнула, наглая баба. –Суханков сунул карандаш с бумагой в карман и ответил, что да, пнем был он.
-Вы призывали объединиться против вырубки леса? –продолжала Анна. -Ваш призыв в силе?
Родимое пятно на щеке под правым глазом портило ей лицо. Пятно имело неправильную форму, будто бы брызнули чернилами. В руке она держала две коробки с пиццей.
-В силе. –ответил Суханков. –Я готов биться за сохранение парка до последнего.
-А Вас как зовут?
-Борис Глебович Суханков, бухгалтер.
-Боря, а вот объявления на столбах, деревьях и заборах, это тоже Вы расклеивали?
-Да, но их тут же срывали. А откуда Вы знаете? Вы их видели? Вы успели прочитать?
-Успела. А в соцсети тоже Вы размещали обращение?
-Размещал. –обрадовался Суханков, думая, что наконец нашел единомышленника. –Хотите присоединиться, Анна? Давайте! Организуем инициативную группу и остановим варварскую вырубку парковых деревьев!
-У меня из окон квартиры парк хорошо просматривается Можно прямо там устроить наблюдательный пункт на всю ночь. Пиццы поедим. –предложила она.
-Наблюдать поздно. Настало время решительных действий.
-Действий? А у меня на лоджии телескоп с видеорегистратором смонтирован. –продолжала Анна. –Я луну фотографирую, на звезды смотрю. Есть видео НЛО. Вы верите в НЛО?
-Верю? Я их видел и не раз.
-Телескоп можно на землю повернуть. Прямо с лоджии заснимем всё, что происходит в парке ночью. Зачем туда ходить, по ночам. На ночь парк закрывают.
-Анна, спасибо Вам за предложение, но ещё раз повторяю – наблюдать поздно. Надо действовать. Надо объединиться всем, кому не безразлична судьба этого островка здоровья. Объединиться и бороться! Давайте сегодня же ночью проникнем в парк и проведем облаву. Найдем этих воров, этих варваров! Найдем и отдадим в руки правосудия.
Анна несколько секунд смотрела на него словно что-то обдумывала. Она была на голову выше Суханкова и в два раза шире. На ней были черные обтягивающие легинсы и Суханков удивился мощной мускулатуре её ног. Да и предплечья, выглядывающие из-под рукавов футболки, казались немногим тоньше ног.
-Я сегодня занята, Борис. Но хочу поделиться своими наблюдениями с лоджии. В четверть первого ночи через западные ворота въезжает ассенизаторская машина. .Если на неё незаметно запрыгнуть, можно проникнуть внутрь парка. А иначе – никак.
-Спасибо Вам, Анна за ценную информацию. –Суханков расплылся в благодарной улыбке. –Видите, вместе – мы сила!
Анна снова помолчала несколько секунд.
-Борис, а давайте, на последок, хотя бы на аттракционах покатаемся. Пиццы поедим. У меня с собой две коробки. 4 сыра. Моя любимая. А Вы какую любите?
-На какой последок? У нас с Вами ничего и не было. Извините Анна. Спасибо за бесценную информацию, спасибо за предложение на счет пиццы, но у меня сейчас действительно нет времени. Надо подготовится к решающей схватке с врагом.
И Суханков поспешил домой, а ровно в полночь он стоял, укрывшись за пышным кустом сирени, у западного входа в парк и ждал.
В закрытом на ночь парке было тихо, темно и безлюдно. Ни бегунов, ни ходоков с палками, прикидывающихся скандинавами, ни детей, выгуливающих родителей, ни собак, выгуливающих своих хозяев.