Отзывчивый Сургучев давал соседям всё, что у него просили. Дрелью уже 5 месяцев пользовался Федор, сосед с нижнего этажа, хотя не было слышно, чтобы он ею работал. Тамара, соседка из квартиры рядом, больше года куда-то лазила по его стремянке с его кофеваркой.
Не давал Сургучев только денег. И не потому, что их у него не было. Были.
-Так дашь и поссоришься с человеком. Неизвестно почему, но обязательно поссоришься. –рассуждал он. - То тянут с возвратом, а напоминать неудобно. То ещё что-нибудь. И чувствуешь себя полным идиотом. Вроде бы помогаешь человеку, а он себе на уме. Соберет с каждого по чуть-чуть, а потом появляется у него машина. Или дача. Или мебель импортная. Люди как рассуждают. Если ты дал кому-то своих кровных, значит, они тебе самому не нужны. Интересно, но если отказать, на тебя не обижаются. Напортив, даже с каким-то особым уважением начинают относиться. Понимают, что ты такой же как они. Не дурак. Свой в доску.
Вообщем, с соседями Сургучев дружил. А почему не дружить? Люди, если к ним особо не приглядываться и не придираться по мелочам, в целом неплохие и интересные произведения природы и социума.
Сургучев швырнул тупой нож на кухонный стол.
-Это невозможно! Тамара! - крикнул он.
Сургучев слышал каждое слово, сказанное в кухне Тамарой, его соседкой через стенку. Следовательно, и она должна была его слышать.
-Да. –незамедлительно донеслось из вентиляционного окошка.
-Тебе моя точилка для ножей ещё нужна?
В ответ - тишина.
- Мне надо наточить нож. Слышишь? Не притворяйся, что не слышишь.
-Слышу я. Ищу. Не помню, куда её сунула.
-Точилка у меня. –вклинился голос Федора, соседа снизу. –Законная штука! Все что можно – переточил и себе и друзьям. Теперь ножи как бритвы. Хоть брейся, хоть убейся. Занести?
-А ты как думаешь? И дрель прихвати.
-Дрель не могу. Она на даче. В октябре верну. В конце. Когда белые мухи полетят. Отпирай ворота. Выхожу на лестничные просторы.
Сургучев ополоснул руки рыжеватой водой из-под крана, бросил в мусорное ведро уже ненужный мокрый бинт, и пошел отпирать дверь.
В коридоре настенный календарь напоминал, что лето кончилось, и завтра неизбежно наступит первое сентября - начало учебного года. Вчера прошел первый после летних каникул школьный педсовет, такой же скучный, как всегда. Директор представил двух новых педагогов. Молодую учительницу английского языка, выпускницу пединститута, и пожилого преподавателя по гражданской обороне.
На очередного «гробовика» никто и внимания не обратил, а фигуристую «англичанку» отметили все.
Сургучев и сам совсем недавно был таким же, как она: молодой специалист, свеженький выпускник того же пединститута. А уже как 4 года пролетело! Он-то тогда думал, что легко отпашет, как положено по распределению, пару лет школьным учителем физики, и перейдёт в МГУ, на физфак, к ученикам Ландау. Сургучеву обещал знакомый профессор с кафедры общей физики.
Однако, время шло, а с физфаком ничего не получалось. То в аспирантуре мест не было, то в штатном расписании не хватало единицы младшего научного сотрудника. Предлагали лаборантом, но должность лаборанта Сургучев давно перерос. Он уже опубликовал две серьёзные статьи и начал писать диссертацию. Какой из него лаборант? Уж лучше в школе детей учить, как Циолковский. Тем более школьные коллеги и начальство относились к нему с симпатией и шли навстречу. Где расписание подправят, чтоб без окон между уроками получилось, где новые физические приборы выбьют в районо. Его физический класс, на пятом этаже, был оснащен лучше физфаковских лабораторий.
-Держи, Валерьян, свой аппарат. –на пороге стоял подпольный сосед Федор. –Зверская вещь. Но если всем будешь давать, себе не останется. Камень изотрут или покрошат. А дрель верну, не сомневайся.
Но сказал он это с такой неуверенностью, что Сургучев сразу засомневался, что вернет.
-У меня ещё твоя лестница в небо. –вспомнил Федор. -Занести?
-Стремянка у тебя? –Сургучев был уверен, что стремянка у Тамары. –А кофемолка, тоже у тебя?
-У тебя есть кофемолка? Что ж ты молчал, сфинкс! –обрадовался сосед. –А я дисками от штанги зерна давлю!
-Кофемолка с кофеваркой у меня. –на лестничную площадку вышла пышнотелая соседка Тамара. –Ты, Валерьян, всё излишне запутываешь и усложняешь! Тут тебе не физика. И мы не Эйнштейны. Мы взрослые советские люди. Если взяли – отдадим. Если дали слово – не подведем. Мы –единый советский народ, строитель коммунизма, нашего общего светлого будущего. У нас человек человеку друг, товарищ, брат, сестра, отец и мать. Мы – единая семья. И есть у меня к тебе, Валерьян, как к члену семьи, серьёзный разговор. А ты, Федя, вали отсюда. Ступай. Топай вниз. Приближай бескорыстным трудом наше общее светлое и коммунистическое завтра.