-Именно так. Как Вы на это смотрите, Валерий Николаевич? –спросил Окуньков. -Завтра суббота. Сможете? Приглашаю к нам. Вечерком. Часиков в семь. Мы в соседнем доме живем. В 63-тьем. Пятый подъезд. Квартира сотая. Легко запомнить.
-Да. Легко. –согласился Сургучев.
Он хорошо знал жильцов этого дома. И особенно бывшего жильца той самой сотой квартиры, в которую въехала семья Окуньковых.
-Так мы Вас ждем? В семь вечера, завтра. – Окуньков говорил так вежливо, таким любезным тоном, явно волнуясь, что отказать ему было невозможно.
-Сейчас приду! –загремел из вентиляции раздраженный голос Федора.
-Сейчас? –переспросил удивленный Окуньков.
-Это мне ответили… рабочие тут ремонтируют… - пояснил Сургучев. – Я зайду к вам, Сергей Юрьевич. Непременно зайду. Спасибо за приглашение. Только мне было бы удобнее ближе к восьми.
У Сургучева на завтра на шесть вечера была назначена встреча с переводчиком с венгерского языка на русский, и он не знал, сколько времени эта встреча продлится.
-Прекрасно. Как Вам удобнее. Значит, до завтра. –обрадовался Окуньков. –Как говорят у нас в Швеции, где мы прожила два года, хаста маньяна.
-Хаста маньяна. –ответил Сургучев, вешая трубку.
-В Швеции жили. –подумал он, прикидывая, что ценного производится в Швеции.
-А чего сразу маньяком обзывать? Иду я. Иду! –гудел Федор из вентиляции.
-Если поломал, то точно он. Я ему работающую давала. –уточнила на всякий случай Тамара из вентиляции, что б не подумали на неё.
-Я теперь всё равно ничего вам бесплатно давать не стану. Теперь будет как в пункте проката. За деньги. –припечатал Сургучев. –И если сегодня у меня на столе, Тамара, не будет стоять моя кофеварка, заплатишь штраф. Я её ещё проверю, работает ли. Небось сожгла, поэтому и тянешь. Берут, ломают…
Тамара ничего не ответила, и Сургучев расценил её непривычное молчание как дурной знак.
-Точно, сломала. –подумал он.
Вскоре пришел Федор со стремянкой на плече.
-Куда поставить?
-Прислони к стене в коридоре и идем на кухню. –сказал Сургучев, нарушая правило не впускать соседей в квартиру.
Федор, впервые оказавшись в заветной квартире, о которой судачил весь двор, жадно глазел по сторонам, как хищник, высматривающий добычу.
Они прошли на кухню.
-Смотри. Включаю точилку в сеть - не работает. –Сургучев продемонстрировал.
-Хочешь сказать, что это я её сломал? –взорвался негодованием Федор. - Я - токарь шестого разряда Я -Ударник коммунистического труда. Моя фотография, вот это лицо, годами висит на заводской доске почета! Так долго висит, что уже краски выгорели и меня почти не узнать. Я- трижды лауреат почетного звания «Золотой напильник» нашего шарикоподшипникового цеха! А ты говоришь, что я, вот этими золотыми руками советского умельца мог сломать какую-то там японскую кухонную дрочилку для ножей!
- Федя, опыт - критерий истины. – спокойно возразил Сургучев. -Ты не веришь своим глазам? Точилка не работает.
-Может тебе не повезло и её срок службы истек ровно сегодня в этой кухне. Сдох аппарат, но у тебя, а у меня она работала зверски. Могу предъявить, как доказательство, все 16 ножей, заточенных как бритвы. И потом, в нашей жизни ничего вечного не бывает. Всё когда-нибудь ломается. –Федор взял точилку в руки. - Не знаю, что делать. Может мотор перегорел. Чего ты от меня хочешь? Могу попробовать отремонтировать.
Несколько секунд Сургучев молча смотрел Федору в глаза, пытаясь понять, врет он или нет.
-Ладно. Сам разберусь. –сказал Сургучев. – Но имей в виду, если и дрель так же внезапно …
-Не продолжай. Спасибо. –Федор понял, что Сургучев его простил. - Самогону хочешь?
-Я же не пью.
-Да знаю я, но хочется человеку приятное предложить. Что я ещё кроме самогона могу? Простой рабочий. Грамот и званий куча, а денег – на водку не хватает. Могу поздравить тебя. С началом учебного года! –выкрикнул он уже из дверей и исчез.
Сургучев не держал на соседа обиды за сломанный японский прибор.
-Сейчас развинтим, поглядим. –думал он.
Сургучев любим копаться в технике.
-Добрый ты, Валерка. Всех прощаешь. А вот Федька бы тебя не простил. Три шкуры бы содрал, да ещё б в суд подал. Забыл, как он из-за свой ржавой колымаги жизнь парню из соседнего дома испортил. –донесся из вентиляции голос Тамары. -Из-за какого-то паршивого радиоприемника парня в колонию отправили. А ты такого человека прощаешь.
-Помолчи, Тамара. Он же слышит.
-Не. Ещё не спустился, не вошел. Ещё полминуты есть.