Сургучев не поверил услышанному. Из-за такой ерунды увольнять его?
-Спьяну сболтнул. –подумал Сургучев. –Завтра проспится и всё забудет.
Щебетало между тем тяжело опустился на кухонный стул и лицо его выражало высшую степень страданий. Он засунул руку в карман и, зачерпнув его содержимое, вывалил всё на стол.
-Где они? Где… -Щебетало что-то искал в этом ворохе.
Там была увесистая связка ключей, пузатый кошелек, белоснежный платок, нераспечатанная пачка сигарет Opal, зажигалка, огрызок карандаша, маленький помятый блокнот, английская булавка и красная шерстяная веревочка.
-Что Вы ищите? –спросил Сургучев.
-Таблетки где-то… - Щебетало, судорожно схватив ртом воздух, соскользнул со стула на пол и затих.
-Отрубился, но как-то раньше времени. –подумал Сургучев.
Его внимание сразу привлекла связка ключей.
-Нет, не напрасно я пришел сюда! Вот они, ключи! –обрадовался Сургучев, сразу позабыв о директоре.
Некоторые ключи имели пронумерованные деревянные бирки, по-видимому от школьных помещений с ограниченным доступом. На одном из ключей висела бирка с цифрой «0».
-Должно быть «0» и есть подвал. –решил Сургучев и быстро снял нулевой ключ с кольца.
Затем он вернулся в гостиную.
-Надо отвезти директора домой. У Вас есть машина или такси вызываем? – спросил он Окунькова.
У Окунькова была черная Волга. Они прихватили Щебетало под руки и потащили к лифту.
-По-моему он не дышит. –заметил Окуньков.
-Что Вы этим хотите сказать?
-То, что он… умер.
-Я его десятки раз в таком виде до дому отвозил. –сказал Сургучев, но на всякий случай пощупал пульс.
Пульс не прощупывался.
-Тащим обратно и вызываем скорую. –скомандовал Сургучев.
-Оля, срочно вызывай скорую! –крикнул Окуньков жене.
Они втащили Щебетало обратно в квартиру.
-Вы извините, что так получилось. –говорил Окуньков. –Я тертый калач, но и предположить не мог, что у вас в школе всё так строго. Я, наверное, сильно подвел Вас?
-Там видно будет. Если товарищ Щебетало умер, то Вы меня вовсе не подвели. –мрачно пошутил Сургучев.
Вскоре приехала скорая. Врачи констатировали смерть. Как стало известно позже, от разрыва аорты.
-Вот так первое сентября! Вот так праздник! – причитала Таисия Александровна, слушая рассказ сына. –Жаль! Кто ж теперь вместо Щебетало? Он-то к тебе хорошо относился, а как следующий себя поведет ещё неизвестно.
Сургучев не стал рассказывать маме, что Щебетало хотел уволить его. Если бы не внезапная смерть, быть бы Сургучеву сейчас без работы. И дело тут было не в Окунькове. Окуньков – предлог.
Ещё с конца прошлого года Сургучев начал чувствовать какое-то недовольство к себе со стороны директора. И связывал он это со своими достаточно прямолинейными высказываниями относительно бесплатных субботников и воскресников. Сургучев даже догадывался, кто накручивал директора против него. Этим тайным недоброжелателем неожиданно стал завуч школы Квадропахин Рудольф Арнольдович. А ведь раньше отношения между Сургучевым и Квадропахиным были прекрасные. Сургучев догадывался о причине. Все в школе догадывались о нежных отношениях между завучем и учительницей истории Чемишевой Маргаритой Львовной. Полгода назад на вечере по случаю восьмого марта Сургучев имел неосторожность трижды… Да что трижды! Он весь вечер танцевал с Маргаритой Львовной перед глазами Квадропахина. А потом они ещё гуляли в сумерках вокруг школы. Тоже, наверное, под наблюдением завуча. И уже совсем ближе к ночи Сургучев пригласил Маргариту Львовну к себе домой, послушать новую пластинку Битлз. Он как раз купил вертушку фирмы Филипс и мощные колонки из красного дерева. Маргарита Львовна обожала Битлз и охотно согласилась.
-Что я мог сделать, мама? –продолжал по телефону Сургучев. -Он умер на моих руках. Как у тебя-то здоровье?
-Пока относительно хорошо. Дозвонилась я, кстати, до твоего Киселева. По тому телефону он уже не живет. Куда переехал – неизвестно. Может оно и к лучшему. Перевод инструкций получил? Что в ящиках?