-Клёво. –подумал Сургучев.
-Хотела остаться у мамы, но там сплошные нравоучения. «Я же говорила, не выходи за него замуж!» Знаете, как все мамаши вечно недовольны детьми. Так что, получается, мне и податься некуда. Кругом одни враги и предатели. Вы единственный человек, на порядочность которого я могу рассчитывать. Как мне кажется. Я не права?
-Ложь. Она узнала, что точилка моя. Пришла за брильянтами. Интересно, как она собирается действовать? –подумал Сургучев и смущённо улыбнулся в ответ. –Можете на меня полностью положиться.
-Мне действительно надо успокоиться, сменить обстановку, отвлечься, чтобы потом трезво оценить ситуацию, без ненужных эмоций. Я не могу находиться одна в той страшной квартире. Всё так живо стоит перед глазами! Не возражаете, если я немного побуду у Вас? Вы не заняты?
И снова, не дождавшись ответа, она прошла в комнату.
-Ого! Фирменная вертушка. Коллекция дисков. Магнитофон Грюндик. Телевизор Филипс. –перечисляла Ольги Олеговна импортную аппаратуру, которой была набита его комната. –Неплохо живёте для школьного учителя физики. Фарцуете?
-Кто ж сейчас не фарцует? –застенчиво улыбнулся Сургучев. –Вся прогрессивная интеллигенция фарцует. Не в отечественном же ходить.
-А мы всё, что привозили из-за бугра, в комок сдавали. –она села на диван производства ГДР, закинув ногу на ногу. –Так, шмотьё, шузы, магнитофоны. Всё официально. Никаких законов не нарушали. Сколько разрешено, столько и провозили. И за что Серёжу забрали, за что? За то, что был честным? За то, что контрабандой не занимался, как остальные?
Она обхватила голову руками, уперев локти в колени, и готова была разрыдаться.
-Ну что Вы, что Вы! Успокойтесь. –Сургучев присел рядом. – Может, это всего лишь ошибка. Такое случается. Они разберутся и отпустят Вашего мужа, и у вас снова всё будет очень и очень хорошо.
-Ха! Вы их не знаете. Эти, если вцепились, то уже не отпустят. Я бы выпила. У Вас есть фужеры? Я с собой принесла бренди и коньяк. –она полезла в сумку и достала две бутылки, с виду, очень дорогие.
-Бокалы есть, но я практически не пью. –Сургучев вышел на кухню.
Когда он вернулся, на его письменном столе уже стояли две распечатанные бутылки, и была разложена закуска.
-Вы не подумайте, я не собиралась у Вас тут напиваться и Вас спаивать. Это я подготовилась с мамой душевно посидеть. Но она как с ходу завелась – не остановишь! Мне в таком состоянии только родительских нравоучений не хватает. Я хлопнула дверью и поехала домой. А дома… Бр-р-р! Холодно и страшно. Вот и подумала, зайду ка к новому знакомому. –говорила она, наливая бренди в бокалы. –По чуть-чуть. Я ж тоже теперь не сильно пью. Раньше, до рождения Наташки – бывало. Сейчас – нет.
Они подняли бокалы.
-За то, чтобы с Сергеем Юрьевичем всё разрешилось к лучшему. –сказал Сургучев.
-Да. За Сережу.
Они выпили.
-Угощайтесь. Это мы уже тут еду покупали, в «Березке», на чеки. –говорила Ольга Олеговна. –А вилочек, ножичка и хлебушка в Вашем доме не завалялось?
-Сейчас всё будет. –Сургучев вскочил с дивана и побежал на кухню.
После бокала бренди на пустой желудок он сразу прочувствовал себя легко, приятно и радостно. Вечер обещал быть интересным. Он даже про бомбоубежище забыл.
-У Вас родители живы? –спросила Ольга Олеговна, наполняя бокалы.
-Мама жива. Отец – нет.
-Мама, небось, тоже любит жизни поучить? Поворчать?
-Нет. Мы на равных.
-Выпьем за мам, какими бы они ни были. –провозгласила тост Ольга Олеговна.
Они выпили. Бренди шло легко. Организм принимал и впитывал. Хотелось ещё.
-Я бывшая спортсменка. –говорила Ольга Олеговна, наполняя бокалы. –Гимнастка. Мастер спорта. Пол жизни ничего кроме тренировок и не видела. Во всём себе отказывала. Диета. Режим. Дисциплина. Того нельзя, этого нельзя. А сейчас и того можно, и этого можно... Чего без музыки сидим? Ранние Битлз есть? Поставь хардейзнайт, сторону Би.
-Сечешь. Фанатка?
-А то. Выпьем за Битлз.
-За ранних или поздних?
-За всех.
Они выпили.
-Не соответствует дозировка величию музыки. За Битлз надо стаканами. Есть стаканы?
-Гранёные?
-Любые.
Сургучев хотел было встать, но ноги подкосились и он осел на диван.
-Ты один не доберёшься. Давай вместе. Я подстрахую. –она засмеялась, приблизив своё лицо к его лицу.
Сургучев увидел совсем близко её крепкие крупные белоснежные зубы, как у грызуна.