-Под – стра - хую. –произнесла она по слогам и резко вскочив, с неожиданной силой сдёрнула Сургучева с дивана. –Экспедиция на кухню!
Поднырнув ему под руку, она вывела Сургучева в коридор.
-Тут надо тише говорить. –Сургучев попытался поднести палец к губам, но палец не слушался и тыкался то в нос, то в подбородок, то в щёку. –Соседи через вентиляцию всё слышат.
-Слышат, но не видят. –Ольга Олеговна прижалась к Сургучеву, приподняла его и понесла на кухню, как мешок. –Куда тебя поставить?
-К шкафу поставь. –сказал Сургучев. –Тс-с! Соседи бдят.
Он осторожно, тихо, чтобы не догадались, открыл створки кухонного шкафа и долго смотрел внутрь, пытаясь вспомнить, что ему нужно. Ольга Олеговна тем временем искала где-то внизу, на других полках…
Когда он проснулся, в комнате было светло. Свет проникал через незашторенное окно.
-Утро. –подумал Сургучев.
Он сразу и не понял, отчего проснулся. Но когда в дверь снова позвонили, Сургучев вылез из-под одеяла и обнаружил, что совершенно голый. Он никогда не спал голым. Летняя пижама в зелёный горошек из Голландии лежала в тумбочке у изголовья дивана. В дверь снова позвонили.
-Два коротких. Это Петров. –сообразил Сургучев.
Тут он вспомнил про бомбоубежище, куда, после вчерашнего визита Окуньковой, по-видимому, так и не попал.
Сургучев побежал в ванную, набросил халат, открыл дверь. Петров, не поздоровавшись, вошел в квартиру.
-Что за лажа? –он втянул воздух носом. –Бренди? Так ты уже знаешь?
Он заглянул Сургучеву через плечо и, заметив на столе остатки вчерашнего фуршета, прошел в комнату.
-Да… тут … Извини, но всё так стихийно получилось… Я вчера просто физически не мог… -оправдывался Сургучев,
-Меня, значит, в бомбоубежище, а у самого банкет! Березовый алкоголь. -Петров с сожалением повертел в руках две совершенно пустые бутылки из магазина «Березка». -А это что? Тоже из берёзы. – он взял нераспечатанную упаковку семги. -Можно?
Вскрыв ножом упаковку, он отрезал кусочек рыбы и положил в рот.
-Ништяк. –Петров одобрительно кивнул и загадочно добавил. –Но всё равно, тебе от банкета не отвертеться.
-От какого банкета?
-Ты не знаешь или прикидываешься?
-Говорю тебе, я вчера нарубался и отрубился. –Сургучев сел на край импортного дивана, который оказался необычайно широк в разложенном виде. –А ты узнал, что там по ночам в бомбоубежище происходит? Действительно пекарня?
Петров не спешил с ответом. Он отрезал ещё кусок семги и присел рядом.
-Всё именно так, как говорил твой нейбор Федор. Пекут наши старушки хлеб, плюшки-ватрушки, да торты накручивают. А шестая, которую Федор не нашел на фотографиях, – наша повариха-бобориха из буфета-столовки. Тоже член партии. Как это партсобрание меня увидело, остолбенели от страха и попадали в обморок. Но я провел среди них разъяснительную политработу. Теперь всё нормально. –он положил семгу в рот и, пожевывая, продолжил рассказ. –Вообщем, есть маза весь этот хлебо-тортовый курятник к рукам прибрать. Квадропахин прятался за Щебетало, бздел и сам ничего не решал. Был при них бухгалтером. А сейчас вообще всё отрицает и собирается линять из скулы. За сбыт товара отвечает школьная повариха. Она-то всё придумала и организовала. Мозговой центр.
-Ты разговаривал с Квадропахиным?
-Вначале позвонил, а потом подогнал к нему домой. Посреди ночи. Он сразу обосрался, и стал от всего отнекиваться. Но не это главное. –Петров, дожевывая семгу, блаженно развалился на широком диване. –Так ты правда не знаешь кого в РОНО двигают на должность директора?
-Судя по выражению на твоем лице, в директоры двигают тебя? –предположил Сургучев.
-Нет. Не меня. Я - без мазы. Я –литл трудовик. Выдвигают тебя! Теперь ты будешь директором, и цех автоматом переходит в наши руки! Клёво! –Петров победоносно хлопнул рукой по скомканному одеялу и почувствовал, что под одеялом кто-то лежит. –Чего это там?
Он приподнял край немецкого нейлонового одеяла, простёганного квадратами, и приятели, а теперь уже и компаньоны, увидели совершенно голую Ольгу Олеговну.
-Ништяк! - Петров приподнял одеяло выше. -Одобряю. Фигуристая. Тоже за чеки из березы?
Сургучев .и сам не ожидал увидеть Ольгу Олеговну. Тем более в таком виде. Он полагал, что, как только он отрубился, она ушла, прихватив ножеточку.
-Ольга! – Сургучев деликатно дотронулся до её плеча.
Она никак не отреагировала и продолжала лежать неподвижно.