-Нет. Хочу наладить производство нужных людям вещей и продавать их. Какой смысл привозить откуда-то вещи и фарцевать ими тут? Мы и здесь, у себя в стране можем всё сами производить. Например, одежду шить. Вот твой джинсовый костюм. Чего там сложного? Что мы, безрукие, кривоглазые, тупые? Но нам умышленно не дают работать. Делают из нас людей второго сорта. Оскопляют.
После этих слов Ольга Олеговна полностью протрезвела. Она приподнялась на локте и с каким-то странным выражением посмотрела на Сургучева.
-Чего? Да, я наивен. Мне и мама так говорит.
-Я тебя верно поняла? Ты хочешь организовать какое-то производство, чтобы было больше времени и денег для научных экспериментов?
-Да. И опытные установки для научных экспериментов я соберу сам, за городом, на даче.
Ольга Олеговна рассмеялась.
-Если ты заведёшь свой бизнес и если тебя не посадят в тюрьму, у тебя времени поспать не останется, не то, что наукой заниматься.
-Ты-то откуда знаешь?
-Знаю. А что ты сам практически умеешь делать? Умеешь одежду шить? Обувь тачать? Пирожки печь? Или у тебя есть доступ к заводским мощностям? Почему ты думаешь, что тебе удастся что-то организовать и что за тобой пойдут люди? Кем ты себя видишь в этом твоём будущем производстве?
Сургучев задумался.
-Если я соглашусь и стану директором школы, то смогу предоставить помещения. Вечером школа пустует.
-Ах, так. Тогда, я думаю, что в школе можно организовать платные курсы по изучению, например, иностранных языков. Это популярно и надолго, потому что учат у нас неправильно. Танцы, игра на гитаре, самбо тоже пойдут. Но платные курсы – это до поры до времени, пока не пронюхают или кто-нибудь не проболтается. Заметит участковый милиционер, что в школе свет по вечерам в окнах горит, сразу заинтересуется. У них же план на преступления. Прикроют и тебя как минимум уволят. А то и посадят.
-В школе есть подвальные помещения. Оттуда свет наружу не проникает.
-Всё равно пронюхают. Если что-то и организовывать, то за городом. Хорошая у нас тема для обсуждения, лёжа в кровати голыми и полупьяными.
-Можно тебя спросить? –Сургучеву показалось, что момент подходящий.
-Ты, по-моему, только и делаешь, что спрашиваешь.
-Зачем ты искала моего соседа?
-Фёдора? Не бойся. Не для секса. Он у нас ремонт в квартире делал и после него исчез штопор. Шведский. Качественный. Этот штопор любую пробку из любого горлышка запросто вытащит. А я без штопора сам понимаешь. Не зубами же. –она нырнула под одеяло и Сургучев почувствовал, что и вправду, не зубами.
На следующее утро впервые Сургучев почти опоздал на урок. Он вошел в класс вместе со звонком. Но этого никто не заметил. Наташи Окунькова в эти дни в школу не ходила, но в журнале посещаемости он всё равно проставлял ей присутствие.
Урок он провел машинально и мыслями был далеко. Никак не мог выбросить из головы слова Окуньковой и всё думал, рассказать ей о цехе в школьном бомбоубежище или не рассказывать?
В тот же день Сургучев снова явился в РОНО и дал согласие.
Вечером он натолкнулся в подъезде на Федора и укорил его за воровство штопора.
-Какое воровство! –возмутился Федор. –Он мне сам подарил за то, что я ему твою… Вашу точилку давал. Кто вор, так это Ваш дружок Петров. Вчера из бомбоубежища 4 коробки торта уволок. Куда ему столько?
Вечером они снова оказались в постели.
-Я не решалась тебе вчера сказать. Это качается другого человека. –начала Окунькова. - Вообщем, моя знакомая организовала завод по пошиву женского белья и одежды, но за городом, в деревне. И тоже в подвалах. Возят товары в городские магазины и продают из-под прилавка. Очень хорошо идут дела. Производство постоянно расширяется.
-У меня тоже есть новости. Первая, что с сегодняшнего дня я официально вступил в должность директора школы. А вторая, в нашей школе и, по-видимому, уже давно, нелегально работает цех по выпечке хлебобулочных и кондитерских изделий.
-Что ты говоришь! –охнула Окунькова и, откинувшись на спину замолчала.
За эти две ночи Ольга Олеговна смогла распались в нем неуёмную похоть. Сургучев словно заразился от неё. Раньше с ним такого не случалось. Обычная любовь, неспешная, умеренная, дозированная, традиционная, если и с алкоголем, то чуть-чуть. Он даже не представлял, что на человеческом теле есть столько мест двойного, а то тройного назначения.
-О чем думаешь? –спросил Сургучев, склонившись над её волевым лицом.
-О Серёже думаю. Как он там? Мы-то здесь удовольствия получаем, а он?