-Ты же сама всё начала! –Сургучев отодвинулся.
-Да-да. Я виновата. И я не отрицаю. И тебя не виню. Просто сегодня… –она повернулась к нему и теперь уже она нависала над ним, щекоча его лицо кончиками волос. -Я сегодня вышла на нужного человека, на следователя. Он продаст Сережино дело. Но нужны деньги. Много.
Сургучев сразу и не понял, что она сказала. Он подумал, что дело – это цех, что-то материальное, связанное с производством. Но у Окунькова не могло быть подпольного цеха. Он официальный чиновник, регулярно выезжал за границу, сверхпроверенный надежный наш товарищ.
-Какое дело? –спросил Сургучев.
-Уголовное. Пока идет расследование, сбор документов, улик. Сергею шьют контрабанду. Соучастие в преступной группировке. Наверное, читал в газетах. Накрыли группу контрабандистов. А Сережа не при чем! Коллеги оклеветали, чтобы отвести от себя удар. Я даже знаю кто конкретно. Всё ходил к нам в гости на старой квартире. Другом прикидывался… Хотя со следователем, наверное, ничего не выйдет. Мы не бедные люди, но такой суммы у нас попросту нет. Если бы можно было продавать квартиры! Я бы всё продала, лишь бы Сережку вытащить из этой передряги!
Она снова откинулась на спину. Теперь они оба молча лежали и смотрели в потолок.
-Я почему про подругу упомянула… Я сегодня к ней ездила за деньгами. Она обещала дать, но этого всё равно не хватит. От нас все, кто посостоятельнее, тут же отвернулась, как только услышали про арест. Вот какие у нас люди!
-Я могу продать все пластинки и аппаратуру. –сказал Сургучев.
-Правда? –Ольга снова нависла над ним. –У ты мой хороший!
Она принялась целовать его лицо, но недолго. Мгновенная вспыхнувшая радость погасла.
-Я серьезно. Готов всё продать, чтобы спасти невиновного оклеветанного человека.
-Спасибо. Ты единственный, кто так сказал. Но твои деньги – капля. Они ничего не решат. –она снова лежала рядом.
-Что же это за ненасытный следователь такой! Сколько ему надо?
-Много. И в твердой валюте. Ладно. Забудь об этом. Как-нибудь сама выкручусь. – Окунькова вспрыгнула на Сургучева как наездница на коня. -Банк ограблю, в конце концов.
Первый день в должности директора прошел на редкость успешно. Подавляющая часть педагогов восприняла назначение Сургучева с облегчением, и даже радостно. Ведь некоторые из них работали по ночам в подвальном цеху и никто не хотел терять солидного приработка, а то и свободы, что несомненно рано или поздно произошло бы, приди на место директора кто-нибудь другой, со стороны.
Вечером он застал Окунькову в жутком состоянии. Она была трезва, но совершенно подавлена. Бледная, с растрепанными волосами, с остановившемся взглядом всё равно красивых глаз.
-Этот-то каков! Он Сергею обязан всем! Серёжа его из Харькова вытащил. Хорек! Даже трубку не берет. Трусы! Подонки!
-Давай я в воскресенье продам всю аппаратуру и диски. Хоть какие-то деньги. –снова предложил Сургучев.
-Спасибо, Валерочка! Мы знакомы без году неделю, а ты проявляешь такое участие. Спасибо тебе, но повторяю, это капля. Одна надежда на маму. У неё есть наши фамильные драгоценности. Броши, кольца с рубинами, брильянтами… Но я не знаю, как с ней заговорить об этом! Она была категорически против нашего брака. Категорически! Она ненавидела Сергея и продолжает ненавидеть. А Серёжа ведь сирота безродный. Всего в жизни добился сам. Меня хотели выждать за сына кандидата в члены политбюро. Я отказалась. И теперь что я скажу маме? Что ты, мама, была права, но дай мне наши фамильные дореволюционные брильянты, а я на них Сережу освобожу? Она только и ждет этого! С моим характером я её упрашивать не стану. Да и не отдаст она ничего.
И тут Сургучев подумал про брильянты из японской точилки.
-Чьи бы они не были, но сейчас могут прослужить спасению невиновного человека. Ведь каждый может оказаться на месте Сергея Окунькова. Каждый. От сумы да от тюрьмы не зарекайся. Может мне их Бог послал, чтобы проверить меня, какой я на самом деле человек. Что мне с этих коммунистов пример брать, которые бросили своего товарища? Нет, я не такой. -подумал Сургучев и сказал. –Есть у меня один вариант. Я думаю, этих денег точно хватит.
-Только не вздумай банк ограбить. Я тогда про банк пошутила. Мне не хватает ещё и тебя потерять.
На следующий день Сургучев заехал к маме и забрал брильянты.
Вначале она удивилась, но когда узнала в чем дело, сразу согласилась с решением сына.
-Правильно поступаешь. Может Бог нас этим испытывает, проверяет? –сказала она, поцеловав сына в лоб. -С Богом!