— Ты забываешь, что к инору Альтхаузу могли приезжать гости, а он селил их в эту комнату.
— Непредусмотрительно со стороны Манфреда. — Она постучала пальцами по каминной полке. — Действительно, подозреваемых получается слишком много. Всех не проверишь. Да и проверишь — что нам это даст? Мы не знаем, ни когда украли, ни что. Но ничего, у нас остался ещё один необследованный тайник.
— В кабинете, — напомнила я. — И это проблема, потому что инор Альтхауз его всегда тщательно запирает, когда не находится там.
— Это как раз не проблема, — оптимистично заявила бабушка.
Но пояснить ничего не успела, потому что в дверь заскреблась Беата и позвала нас на ужин. Но мы даже не успели сесть за стол, как появилась инора Линден. В этот раз без внучки.
— Луиза, я очень обеспокоена твоим решением, — с порога заявила она. — К сожалению, когда прибыла горничная инора Альтхауза, мне не сообщили, а то я приехала бы раньше.
— Эмилия, мне так приятно, что ты обо мне беспокоишься, — улыбнулась бабушка. — Но я решила, что Каролине неприлично проживать в доме, где кроме неё находится двое мужчин.
— Если вы урегулировали посещение библиотеки, то мой дом всегда открыт для вас. Каролина могла бы ежедневно ездить сюда и работать в библиотеке. Все приличия были бы соблюдены.
— Право слово, мне неудобно тебя обременять, дорогая.
— А инора Альтхауза удобно? Неужели он тебе дороже меня? — обиделась инора Линден.
— Эмилия, что ты такое говоришь! Речь не о моём желании или нежелании. Видишь ли, дорогая, к сожалению, Каролина неосторожно приняла на себя некоторые обязательства и поэтому не может покинуть этот дом ещё две недели. Я часть обязательств хочу с неё снять, к примеру, сверить со списком имеющееся постельное бельё. Манфред, ты же разрешишь воспользоваться твоим кабинетом?
— Разумеется, Луиза, — с готовностью подтвердил он. — И сам с радостью вам помогу.
— Ой что ты, дорогой, — обворожительно улыбнулась бабушка. — Это женские дела, тебе неинтересные. Мы с Каролиной прекрасно справимся вдвоём.
Инор Альтхауз смотрел на неё так, что не возникало ни малейшего сомнения: он готов ради своей дамы сердца на всё, даже отдать ей кабинет не во временное пользование, а в постоянное. Но бабушке так надолго кабинет был не нужен: после проверки очередного тайника надобность в доступе отпадала. Во всяком случае, моя. А бабушка уж пусть сама решает, подсчитывать ли постельное бельё и скатерти.
Глава 17
Инора Линден задержалась на ужин, во время которого всячески намекала, как неприлично наше проживание в этом доме. Даже сказала, что от моей репутации ничего не останется. Я с лёгкостью проигнорировала её слова, потому что Катрин мне уже несколько раз говорила, что приличные инориты в академиях не учатся и сами себе на жизнь не зарабатывают, живут на семейные деньги. И судя по самой Катрин, неплохо живут. Осталось найти того, на кого можно будет опереться дальше, — и жизнь, считай, удалась.
Эта роль и была отведена майору. Хорошие личные доходы, обеспеченная семья, да ещё и единственный наследник инора Альтхауза. Поэтому наше пребывание в этом доме очень мешало планам Линденов, настолько мешало, что инора под конец ужина откровенно строила глазки инору Альтхаузу, если была уверена, что этого не замечает моя бабушка. Не замечал этого и он полностью поглощённый другой дамой. А я замечала и поневоле задумывалась, такая ли она верная подруга, как хочет показать. Или для неё не счастье, нет, а финансовое благополучие внучки было куда дороже дружбы?
После ужина я упомянула о процедурах, и это сразу позволило иноре заявить:
— Луиза, я не понимаю, почему ты так снисходительна к тому, что твоя внучка столь безответственно относится к своей репутации. Она — наследница фон Кёстнеров.
Странное дело, когда я была в чепце и в гриме, моя репутация Линденов не волновала, а как только я стала выглядеть на свой возраст и сняла этот уродский головной убор, так моя репутация сразу оказалась в опасности.
— Я Вальдфогель, инора Линден, — напомнила я. — Фон Кёстнер — только моя бабушка. Если с моей репутацией что-то случится, то репутации фон Кёстнеров ничего не угрожает.