— Письмо анонимное? — уточнил Вальдемар. — Видите ли, инора, существует некая дама, которая всеми силами хочет воспрепятствовать счастью моего дяди. Она уже неоднократно рассоривала инора Альхауза и леди фон Кёстнер. Я уверен, это письмо — её рук дело.
— То есть, инорита Вальдфогель, вы не ведёте никакой запрещённой практики?
Она обращалась ко мне, но ответил опять майор:
— Разумеется, нет. Разве я позволю, чтобы при мне делалось что-то незаконное? Инорита сопровождает бабушку, как ближайшая родственница и единственная внучка. — И поскольку сомнение никак не уходило с лица иноры Крузе, майор добавил: — Если вы хотите убедиться, что мы говорим правду, можете проехать с нами в Храм.
— Вот именно, — вставил наконец слово и инор Альтхауз. — Мы так долго ждали этого дня с милой Луизой, а вы нас задерживаете.
Бабушка молчала и даже улыбалась, как положено счастливой невесте. Одно плохо — улыбка выглядела приклеенной.
— Пожалуй, я вас подожду, — усмехнулась инора Крузе. — Поздравлю молодожёнов в числе первых. Экипаж я не отпустила, так что вас не стесню, напротив, могу кого-нибудь взять к себе.
— Спасибо мы лучше вместе доберёмся, — отказался инор Альтхауз. — По-родственному.
Инора Крузе хмыкнула и уселась на диване с видом: «Не уеду, пока не смогу убедиться, что вы мне сказали правду».
— Луиза, милая, ты же не заставишь нас всех ждать? — спросил инор Альтхауз, которого предоставившаяся возможность не просто взбодрила — она его буквально омолодила.
— Каролина мне поможет, милый, — ответила бабушка, всё так же неестественно улыбаясь. — Мы поторопимся.
Как только мы вышли из гостиной, она вцепилась в моё плечо и зашептала:
— Каролина, я не готова вот так, сразу. Замужество — это серьёзное дело, нужно прикинуть плюсы и минусы.
С учётом того, сколько лет бабушка и инор Альтхауз были знакомы, плюсы и минусы уже наверняка подсчитывались не единожды, так что для меня прозвучали паникой, а не аргументом.
— Во-первых, ты мне вчера пообещала, что согласишься сразу, как инор Альтхауз сделает предложение.
— Так я же не отказываюсь, — возмутилась бабушка. — Я согласна. Но не прямо сейчас. Это неприлично: выходить замуж без хотя бы месячной помолвки.
— А, во-вторых, если ты не выйдешь замуж сегодня, у меня будут очень серьёзные неприятности. Между прочим, благодаря твоей подруге, иноре Линден.
— Бывшей подруге, — с воинственным видом сказала бабушка.
— А она это знает?
— Пока мы не будем ей говорить, что она раскрыта, — пробурчала бабушка. — Ах, Каролина, неужели нельзя отложить свадьбу хотя бы до послезавтра? Это бесчеловечно, заставлять меня выходить замуж в старом платье.
— Зато оно проверенное и очень тебе идёт, — ответила я. — Возможно, в новом ты будешь смотреться куда хуже…
Больше всего я боялась, что бабушка непременно найдёт предлог и затянет со своей помолвкой ещё на лет тридцать. Бедный инор Альтхауз не выдержит такого длительного ожидания. Я вообще удивлялась, что он до сих пор холост.
— Ах, Каролина, ничего ты не понимаешь… — простонала бабушка.
— Я понимаю, что если ты отложишь свадьбу, то мне запретят практиковать, — ответила я. — И это куда серьёзнее, чем то, что ты выйдешь замуж в том замечательном тёмно-синем бархатном платье с золотистыми лорийскими кружевами. Ты в нём выглядишь не старше тридцати лет.
— Ты мне льстишь, дорогая, — смутилась бабушка.
— Вовсе нет. Вот увидишь, какими глазами на тебя посмотрит инор Альтхауз.
Последний аргумент оказался решающим, и бабушка согласилась на синее бархатное платье. Оно ей на самом деле необычайно шло, хотя надевалось редко, потому что такие платья надевают по случаю, а не просто так. В Гёрде ничего подобного не предполагалось, так что то, что это платье вошло в наш багаж, иначе как предвидением не назовёшь.
Бабушка волновалась так, словно выходила замуж впервые. У неё тряслись руки, и она постоянно порывалась куда-то бежать. Надеюсь, Вальдемару с дядей сейчас попроще, а то вдруг инор Альтхауз решил, что ждал счастья слишком мало и невесте нужно дать подумать ещё лет десять?
Из комнаты жаждущих помогать горничных я выставила и приступила к причёске невесты. На её светлых волосах седина почти не была видна, да и сколько там её, этой седины? Но бабушка переживала по этому поводу страшно, даже заявила, что в её возрасте замуж выходить уже неприлично.
— Считай, что ты выходишь замуж ради меня, — предложила я. — Или я такой жертвы не стою?