Ещё один лист был прочитан, и под ним не оказалось ничего. Он был последним. Я повернулась к Вальдемару. Его лицо неожиданно оказалось слишком близко, настолько непозволительно близко, что у меня из головы вылетели все мысли о только что прочитанных бумагах. Инор напротив меня был намного интереснее, потому… потому… потому что он мой пациент. Эта мысль отрезвила тут же, и я спросила:
— Вальдемар, что мы с этим будем делать?
— Отдадим тем, кто сможет использовать эти сведения, — ответил он. — Сейчас мы как раз там, где нужно. Закончит Отто с тётей Луизой — и мы ему сразу всё передадим.
Признаться, я испытала разочарование, потому что ждала предложение устроить наглым Линденам такое разоблачение, о котором в Гарме ещё долго будут говорить с восхищением. Моя душа жаждала мести, в ней не нашлось желания уйти на второй план — и забыть всё.
— Я не хочу, чтобы Линдены вышли сухими из воды.
— Они и не выйдут, — ответил Вальдемар. — Речь не идёт о том, чтобы Линдены ушли от наказания, а о том, чтобы ничего из их преступлений не было пропущено, понимаете, Каролина?
Он провёл рукой по моей щеке с таким видом, словно я тоже привлекала его куда сильней, чем все фамильные секреты, вместе взятые. Мысли о целительской этике в моей голове появлялись всё реже и реже. Они уходили даже не на второй план, а на третий. На первом был Вальдемар, и на втором — тоже он. Наши губы начали сближаться, и мы наверняка поцеловались бы, если бы дверь, за которой бабушку освобождали от ментальных закладок, внезапно не заскрипела и не начала открываться. Отпрянули мы друг от друга, как нашкодившие школьники, и Вальдемар совершенно невозмутимо сказал, словно продолжая разговор:
— У организации, занимающейся магическими преступлениями, куда больше возможностей, чем у нас.
Кажется, теперь я знаю, что означают таинственные буквы «МП» на вывеске этого заведения…
— Мудрая мысль, Вальди, — раздался ехидный голос Фидлера. — Было бы неплохо, если бы ты сам всегда этим руководствовался. А то лезешь на рожон, словно ты бессмертен. Да ещё и не один.
— Я собирался только проверить.
— Проверил? Чуть свою группу не положил и сам не остался без магии.
Похоже, сейчас речь шла о том несчастном случае, который свёл нас с Вальдемаром. Но как мне ни хотелось об этом узнать, сейчас важнее было другое.
— Инор Фидлер, как там моя бабушка?
— А что с ней могло случиться? — удивился он. — Всё чисто. Инора немного слаба, но через час-другой от слабости и следа не останется. Сейчас я попрошу нашего целителя о ней позаботиться.
— Я сама целитель, — возмутилась я. — И могу сама позаботиться о бабушке.
— Милая моя, вы не знаете нашей специфики, — по-доброму ответил он. — Я понимаю ваше беспокойство о родственнице, но сейчас вам к ней не нужно подходить, она слишком нестабильна ей достаточно общества супруга. Не переживайте, в случае, подобном случаю с вашей бабушкой, помощь идёт довольно стандартными для нашей конторы зельями. Разве что целитель ещё раз проверит, что всё в порядке. Вы же сами не откажетесь от дополнительной консультации?
Не дожидаясь моего ответа, он запер дверь в комнату с кушеткой, словно не рассчитывая на моё благоразумие, и вышел, оставив нас с Вальдемаром вдвоём. Я косилась на дверь, за которой находились бабушка и инор Альтхауз, и жалела, что не могу сейчас туда зайти. Молчание повисло ненадолго.
— Каролина, у нас появилась возможность закончить то, что мы не успели сделать до появления Отто.
На всякий случай я отодвинулась от Вальдемара подальше и небрежно сказала:
— Мы просмотрели всё до последнего листика.
— Так я и не про бумаги вашего отца говорю.
— Вальдемар, бывает, что пациент влюбляется в своего целителя. Это чувство проходит после завершения лечения.
— Это явно не наш случай. Давайте поспорим, что не пройдёт, — усмехнулся он.
— Я не буду с вами спорить.
— Боитесь, что окажусь прав? Правильно боитесь.
— А мне кажется, боитесь вы, — не поддалась я на провокацию. Оказывается, для этого достаточно сидеть на некотором расстоянии. И близость Вальдемара перестаёт туманить мозги. — Что, когда курс процедур закончится, вместе с ним пройдут и ваши чувства.