— Да вас прямое попадание орочьей магии не смогло убить, — рассмеялась я. Уходить не хотелось, и, чтобы отвлечь и Вальдемара, и себя, я попросила: — Расскажите, как вы подцепили проклятие.
Он поморщился.
— Не люблю вспоминать о собственной глупости.
— Почему глупости? — удивилась я. — Я так поняла, что речь шла о геройстве?
— Не было бы глупости, не пришлось бы геройствовать. Что мне стоило отправить лишнее заклинание, чувствительнее того, которым я проверял?
— Оснований не было?
— Если бы, — он недовольно нахмурился, вспоминая тот день. — Мы отправлялись проверить возможный канал контрабанды, а в таких делах лишних перестраховок не бывает. Из магов был только я, значит, обязан был обеспечить и свою безопасность, и подчинённых. И меня вовсе не извиняет то, что все предыдущие сигналы оказались ложными.
Хотелось спросить, поймали ли они тогда контрабандистов, но что-то мне подсказывало, что ответ будет отрицательный, а Вальдемар помрачнеет ещё сильнее. Сейчас он немного расслабился, поэтому мне удалось освободить свою руку и быстро встать.
— Уверена, что моя бабушка надолго в ратуше не задержится, и будет лучше, если она не застанет меня здесь. И вообще, нам надо подготовиться к поимке диверсанта.
— Вы правы, Каролина, — признал он. — Но после того, как мы нейтрализуем Роберта, я могу рассчитывать на ещё одно свидание в библиотеке?
Я не могла сказать ни да ни нет, поэтому, чтобы не отвечать, поторопилась выйти из комнаты и сделала это столь резко, что стукнула дверью по Роберту, выбив того из невидимости. Только что в коридоре никого не было — и вот уже целый офицер магических войск возникает из ниоткуда. Да ещё и со сбившимся от неожиданности кастом, потому что с его руки сорвалось незавершённое заклинание и с шипением впиталось в стену. Судя по тому, что на стене не осталось даже пятна, заклинание было не из боевых.
Какое-то время мы растерянно смотрели друг на друга, но он пришёл в себя первым.
— Каролина, вы так неожиданно сбежали с бала, не дав мне сказать о своей любви, что я был вынужден последовать за вами. Меня привело сюда сердце.
Он демонстративно положил руку себе на грудь, наверное, чтобы я не перепутала, чьё именно сердце его привело его.
— Что вы здесь делаете? — сурово спросила я, чувствуя приближение Вальдемара.
— Вас ищу, — не моргнув глазом ответил он. — Я понял, что, если не скажу вам о своих чувствах, не доживу до завтрашнего утра.
Я невольно хмыкнула, подумав, что многовато жалоб на самочувствие появляется в моём присутствии. Не иначе как я отрицательно влияю на чужое здоровье. Быть может, целительство — это совсем не моё?
— А мне кажется, что ты скорее не доживёшь до следующего утра, если будешь влезать в приличные дома и приставать к иноритам! — прорычал возникший у меня за спиной Вальдемар.
Я повернулась к нему и сказала:
— Вам надо лежать. Этого инора я и без вас выставлю.
Вальдемар выглядел злым, но бросаться на соперника не стал, сказал почти спокойно:
— Его надо не выставлять, а сдать Страже. Вору, забравшемуся в чужой дом, там самое место.
На удивление Роберт не испугался, а, глумливо улыбнувшись, бросил:
— Смотрю, место рядом с прекрасной иноритой прочно занято. Настолько прочно, что она выходит из чужой спальни.
— Речь шла о целительской процедуре, — возмутилась я.
— Кто об этом вспомнит, когда станет известно, что я обнаружил вас в мужской спальне?
«Мужская спальня» он произнёс, дополнительно выделив голосом, отчего это словосочетание казалось совершенно безнравственным. И пусть целитель может выходить откуда угодно, когда он выполняет свои обязанности и никто не имеет права вменять это ему в вину. Но Роберт считал иначе, он стоял посреди коридора и улыбался с видом полного превосходства.
— Это я вас обнаружила!
— Когда выходила из мужской спальни. Право слово, Вальди, если бы ты намекнул о своей заинтересованности в Каролине, я бы не стал вставать у тебя на пути.
Он прекрасно понимал, что мы не верим ни единому его слову, и давал понять, на что будет упирать, если нам вздумается вызвать Стражу. Вменить ему ничего не удастся — мало ли молодых иноров влезают в чужие дома в порыве страсти, чтобы увидеть предмет обожания. В данном случае речь, конечно, идёт не обо мне, а о бумагах в тайнике. Но Роберт-то до них не добрался, а значит, доказать этого не удастся. Недооценили мы соперника — и вот результат.
— Вы прекрасно знали, что я занимаюсь исцелением лорда фон Штернберга, — сделала я попытку выйти из щекотливой ситуации без потерь. — Тем отвратительней ваши грязные намёки.