Святые угодники!
И что это за трущобы вокруг?
Мертвецки пьяная Джесс лежала в дорогущей пижаме на каком-то обшарпанном полу.
Сюрреализм во всей красе.
Обстановка вокруг окунала меня в мое бедное детство с зависимой матерью. Кажется, даже запах в квартире стоял идентичный. Мама любила дымить, как паровоз повсюду, что порой даже трусы пропитывались этим едким сигаретным запахом.
Бррр. Жутко.
Что-то неприятное бродило внутри, протыкая меня острым копьем ненужных воспоминаний.
Надо сваливать отсюда к херам!
И все же вопреки здравому смыслу, я сидел рядом с Джесс на полу, как было частенько в моем детстве рядом с матерью, которая могла вырубиться, где угодно и под чем угодно.
Сидел, либо лежал рядом, проверяя дыхание и пульс матери, переживая, что в этот раз она может не проснуться.
Каждый раз в такие моменты меня окутывал жуткий страх ее потерять.
Но блять!
Не я должен был заботиться о ней, а она обо мне. Ведь я же был ребенком.
Твою мать!
Разозлился. В первую очередь на Джесс, которая буквально окунула меня в мое же дерьмо, от которого я никак не мог отмыться, избавиться, исцелиться.
Липкое, с затхлым запахом безысходности.
Стало невыносимо тошно. И за себя, и за того наивного глупого мальчишку.
Ну, не оставлять же ее в таком состоянии одну?
Или мне все же должно быть все равно?
Вздохнув, я взял ее на руки и решил хоть переложить ее на более приличную поверхность. Но с этим в квартире была полнейшая беда. И так называемую кровать я не нашел, только какой-то убогий огрызок, напоминающий диван.
Еще раз задался вопросом по поводу того, что я здесь делаю, когда мог бы отвисать в более приятной обстановке и компании.
Не то, чтобы бы мне Джесс не нравилась.
Ибо чего я приперся, спрашивается?
Нравилась. Но сейчас в состоянии отключки она казалась мне мало приятной.
Да и вообще я уже не в том возрасте, чтобы страдать подобной херней: возиться с незнающими меру малолетками.
…
Я продолжал держать Джесс в руках, не решаясь положить ее на эту мебель, которая не вызывала у меня доверие.
Решил позвонить Питэру, чтобы тот забрал меня и… Джесс отсюда.
Ну, не мог я оставить ее в этой квартире. Не хотел.
Объяснил ему, что придется бездыханное тело девушки пронести в отель как-то незаметно для любопытных глаз.
Он справился со своей задачей безупречно, в очередной раз оправдав мои ожидания.
Благодаря его ловкости, мы таки оказались в моем номере.
Сам я не планировал оставаться в нем, думал уложу и свалю к своим ребятам.
Но по итогу, старые привычки сработали…
Лежал рядом с НЕЙ, и все также, точь-в-точь как в детстве, проверял дыхание и пульс девушки.
Ох, Джесс…
Продолжал заливаться злостью в ее адрес, мысленно распял ее на трех крестах.
А ей хоть бы что. Спала мертвым сном.
Дышала медленно, заторможено, выдавая горячий воздух при каждом выдохе, при этом вызывая во мне, то сочувствующие, то брезгливые эмоции.
Не знал даже, что преобладало.
И мандражировал. Потому что лежать с сексуальной женщиной в одной постели, как бы она меня в тот момент не раздражала, и не иметь возможности и наглости залезть к ней в трусики, было сложной задачей.
Я же еще тогда в отеле, в бассейне уже отымел ее мысленно в разных позах, когда она предстала передо мной во всей красе своих аппетитных форм...
Я измерял берег шагами, продолжая мусолить в своей голове эти воспоминания. Немного даже нервничал, потому что несколько раз успел пожалеть о своем решение позвать ее.
Она как домашняя птичка, я – вольный ястреб.
Еще, наверно, от слова жопа падает в обморок.
Усмехнулся.
Что мне с ней делать? Снова дрочить на свои фантазии? Будто я обделен выбором.
Сомнения, желания, незакрытые гештальты.
Все смешалось в моей голове.
– Да, Питэр? – ответил я на звонок своего охранника-водителя, который как раз уехал, а точнее уплыл в аэропорт, чтобы забрать оттуда Джесс.
– Мистер Бёрнс, рейс задерживается. Там что-то с погодными условиями.
– Ясно, – взглянул я на небо, которое и вправду где-то далеко было затянуто черным полотном. – И что известно?
– Ближе к ночи вроде как прибудет ее самолет. Я Вам позвоню.