Ну, а когда прибыла на «опустевший» остров, так мои кошки разыгрались с еще более диким азартом, выцарапывая уже не только душу, но и саму плоть.
Да, понимаю, что уже стояла ночь, и скорее всего все спали, но ноющему нутру невозможно было донести эту очевидную истину.
Логика ей была чужда.
А когда я и вовсе оказалась «запертой» в своих гостевых опочивальнях, так уж тут оставалось только одно – заняться зализыванием своих ран. А способ мне был известен только один.
Итог: Бутылки были опустошены – терапия прошла на ура.
Могём, умеем, практикуем.
А уж что происходило на следующий день, и вовсе с трудом умещалось в моей голове. Такое даже моей больной фантазии не могло прийти на ум.
Нет, я, конечно, предполагала, что он меня не в шахматы зовет поиграть, но не думала, что вот так вот просто можно взять и…
Моралистка внутри меня негодовала.
Мокрые и страстно пылающие тела прижимались друг к другу с неуправляемой звериной жадностью. Этот контакт оставлял глубокие следы в форме непередаваемых ощущений.
Странных. Неизведанных. Неопознанных.
На моей коже уж точно не осталось живого места и ни одной метафоры для объяснения этого явления.
Майлз сжимал, прижимал с такой силой, что казалось, все наши молекулы пошли на смешение, а сами мы становились чем-то единым.
Дыши. Дыши. Дыши.
В помещении катастрофически не хватало воздуха.
Толчок. Еще толчок.
Дыши. Дыши. Дыши.
Секунды шли на выживание.
Пик наслаждения в скором времени ударил ядерной волной между ног и после расползся по всему телу, погружая меня в сладкое забвенье.
Последние грубые и резкие толчки мое бездыханное ватное тело уже принимало лежа на спине, когда Майлз завершал наше соитие.
Капли пота играючи спрыгивали с его кожи и ударялись об мое тело, будто подразнивая, запуская волну мурашек от пяток до макушки головы.
Душно. Жарко.
Главное, не забывать дышать.
Что давалось с трудом, учитывая, что мы, кажется, сожгли почти весь кислород в этой чертовой комнате. И те жалкие остатки совсем не могли удовлетворить потребности организма, который и без того поработал на износ и будто бы заслуживал чего-то большего.
Пребывая в каком-то дурмане, я еще умудрялась вылавливать вкус Майлза на своих губах.
Чувственный. Приятный. Крышесносный.
Мурашковый бунд продолжался.
Войско без устали бороздило в самых глубинах моего нутра, когда я отдельно от всего этого уже исчерпала все свои жизненные силы.
Вдох. Выдох. Выживалити.
– Малышка, – голос вытягивал меня из моего забвения. – Джесс, ты в порядке? – поцелуи не прекращались, пока я, лежа с закрытыми глазами, продолжала утопать в ощущениях, которые буквально захватили меня в свой сладостный плен.
Да, я была пленницей собственных эмоций. Но как никогда мне нравилось это райское заточение.
… какое-то время…
Пока на смену не пришла тревога, которая отдалась знакомой дрожью в области диафрагмы, передавая свою злосчастную эстафету по соседним органам. Доли секунды и вот уже сердце вибрировало так, что аж волосы на голове чесались.
Не понимала, откуда возникли эти чувства беспокойства.
Считай, что на пустом месте.
Чувства знакомые, обстоятельства – не особо. Вот и не находила связи.
– В душ, – вторил мне Майлз, продолжая исследовать мои губы легким касанием, будто теплым воздухом.
Трепетно. Нежно. Чувственно.
Взять и сойти с ума.
Наконец, я кивнула головой в ответ на его предложение, слегка выдавая признаки жизни, после чего собственно и вовсе планировала перейти к более решительным действиям.
Ну, в смысле встать с постели. (Уже подвиг.)
Но тело мне не подчинялось. Глаза все никак не открывались. Вся моя физика бунтовала против его разъединения с кроватью.
Кто знает, сколько прошло времени.
То ли спала, то ли был легкий дрем.
Смогла немного прийти в себя лишь тогда, когда услышала звук журчащей воды, судя по которому Майлз уже был в душе.
Я умудрилась лишь со спины на бок перевернуться.
Но вставать совсем не хотелось, не моглось, будто надо мной была навеса, преграждающая мой путь вверх.
– Ну, ты чего? – появился Майлз из ванной комнаты совершенно голый, чем вызвал шквал бурлящих эмоций внутри.
Ах…
Поймав взглядом его половой орган, сложно было не вздохнуть громко, хоть и про себя. И вот они новые очаги возгорания, которые сигнализировали о возрождении всех естественных природных желаний.
Окуните меня снова в эти «пошлые» овации!
– Прости, но у тебя нет лишнего полотенца в номере, не знал чем вытереться. Поэтому буду сохнуть так, – вполне себе с серьезным видом заявил секс-террорист.