И просто, как ни в чем не бывало, присел рядом со мной. Потянулся ко мне и стал гладить меня по волосам, пытаясь держать со мной зрительный контакт. Но я противилась, избегая этого самого контакта, казалось, чтобы выжить.
– Ты точно в порядке? Какая-то молчаливая, – его рука продолжала скользить по моим волосам.
Что-то в этом движении было детско-родительское, прости господи.
– Угу, – промычала я, смочив горло. – Пить хочу, – максимально отстраненно.
Не понимала, что творилось со мной. Будто я загнанный в тупик зверек, которого настиг хищник.
Бей, беги, либо замри, чтобы выжить.
– Держи, – поднес Майлз мне прохладную бутылку с водой.
Видимо, нашел в холодильнике. Иначе в самой комнате не то что вода могла закипеть, но даже мы плавились.
– Угу, – не удосужившись поблагодарить, оперлась на локоть, пытаясь сделать глоток.
– А я думал мы по второму кругу пойдем, – уголок его рта дернулся.
И снова эта мина не выражающая абсолютно ничего, точнее то, что сложно прочитать. Хотя нет, суровость, недовольство, раздражение с него легко считывается, а вот какие-то другие эмоции с трудом, если они конечно есть.
Хотя должны же быть. Он же не робот в конце да концов, а живой человек.
– Я поспать хочу, – прошептала я не слишком уверенно, пожелав, чтобы он ушел.
Какой спать?
Я уже выспалась на полжизни вперед.
Мне просто захотелось остаться одной, и таким образом я видимо решила проявить тактичность.
Майлз невольно погружал меня в дичайший дискомфорт.
В глаза ему сложно было смотреть.
Все время что-то смущало и мешало мне в этом контакте.
А он еще такой весь из себя… голый!
И мне совсем не нравилось то, что мне хотелось сделать с этим самым телом.
Мысли мне мои были неприятны.
Ой, снова моралистка проснулась. РукаЛицо.
Хотелось дотронуться до него, вцепиться, впечататься снова своим телом в каждый его мускул.
– Ясненько. Тогда я пошел.
Вот так просто.
Поднялся на ноги и стал натягивать одежду на все еще влажное местами тело после душа.
– Ты на ужин хотя бы появись. Или могу распорядиться, чтобы тебе сюда его принесли, если не хочешь есть со всеми остальными... Хотя, думаю, ребята, вернутся поздно, – принял задумчивый взгляд. – Поэтому, возможно никого и не будет.
– Да, спасибо, – промямлила, смотря в одну точку, куда-то мимо него.
– Ок, будем на связи, – Майлз стал отдаляться неспешным шагом в сторону входной двери.
И, наконец, у меня появилась возможность взглянуть на него, чтобы хотя бы проводить взглядом. Но я не просто смотрела, я буквально разряжала патрон, яростно выдавая боеприпасы его широкой спине.
Даже сзади он бы необычайно красивым. Кожа казалось такой нежной и бархатистой. Ни одного изъяна на ней не виделось.
Высокий, царственная осанка…
Ой.
Чего ему?
Майлз вдруг повернулся, будто услышал мои мысли.
Замер ненадолго. Потом резко зашагал обратно.
Расстояние между нами стремительно сокращалась.
Еще чуть-чуть.
Бах-бах-бах.
Сердце – горемыка скачет.
Майлз наклонился и поцеловал меня в губы.
И вот он новый взрыв.
Я схватила его за затылок и еще крепче уже сама стала прижиматься к его губам, желая продлить этот момент.
И вот уже он сминает меня на кровати, скидывает одеяло, которым я все это время прикрывалась и мнет мою грудь.
Просто раздирает ее в клочья. Бесцеремонно.
О, боги!
Еще. Еще. И еще.
– Ах, – выдыхаю ему в рот.
После спускается ниже, все также не отрываясь руками от груди, начинает ласкать их губами. Присасывается и вот уже рвет соски зубами.
Ауч.
– Ах, – издаю я, сжимая его голову, прижимая крепче, теребя короткие волосы.
Чувства боли смешалось с удовольствием.
Не понимала, где начиналось одно ощущение и заканчивалось другое.
Ловким движением всего одной своей громоздкой руки он перевернул меня и поставил на колени.
Шлепок по ягодицам, после поцелуй по месту удара и вдох. Протяжной, будто он вдыхал мои ароматы.
И это жутко смутило меня, учитывая, что я еще не успела сходить в душ.
Еще шлепок.
Кожа горела как от удара крапивой.
Боль и наслаждение продолжали играть в тандеме.
Ах…
Продавил спину в области поясницы так сильно, что моя попа буквально взлетела вверх, а ноги рефлекторно раздвинулись еще шире, предоставляя единственному зрителю самый лучший обзор «на сцену».