Сама мысль, что мне предстоит раздеться перед ним, вгоняла в дрожь, будто ко мне присоединили тысячи крошечных вибрирующих механизмов.
Я жуть как вспотела от волнения.
Так-то у меня никогда с этим проблем не было, а теперь будто кто-то стоял сверху, и поливал меня водой прям из ведра.
А пока я в белом вафельном халате, присев на шезлонг, ждала, когда Майлз нальет мне в бокал вина, которое он принес с собой.
– А ты что не будешь? – лишь украдкой взглянула я на него.
– Я не пью…
– Вообще или только сегодня?
– Вообще. Уже лет пятнадцать, наверно, – последнее он бросил как бы мимоходом, с интонацией человека, констатирующего очевидный факт, будто говорил о том, что вода мокрая.
Делаю глоток, медленно заливая внутрь приятный сладкий напиток.
Мммм… вкусно.
За ним еще пару. Очевидно, пытаюсь тянуть время, чтобы успеть помолиться, чтобы именно сейчас настал Апокалипсис и спас меня от неловкости происходящего.
Чувствуя себя прыщавым подростком, у которого к тому же полезли первые волосы на лобке и, которые так рьяно пытаются прорваться через бикини. Стыдно и больно одновременно и, кажется, на тебя смотрят не только не, кто в бассейне, а даже те, кто сидят на трибуне, рассматривая тебя чуть ли не под микроскопом и, конечно же, смеются.
Было такое, вот и тушуюсь.
А тут еще этот Аполлон!
Раздеваться перед ним? Увольте!
Вспоминаю про свой лобок, вроде с ним все в порядке, прыщи тоже давно все вылечены, а вот стыд и неловкость все еще идут рука об руку со мной.
Так, больше вина, больше вина. Для смелости.
– Плавать-то идем?
Внутри меня все дребезжит.
А о чем я думала, когда спускалась сюда, напомните мне, пожалуйста?
Майлз, не дождавшись моего ответа, ныряет вниз головой в бассейн.
Я же воспользовавшись его временным исчезновением, быстро скидываю с себя халат и тоже ныряю в воду.
Хорошо…
Ложусь на спину, закрываю глаза и будто парю в невесомости.
Все смылось водой и осталось только умиротворение.
Полное расслабление.
Вот так просто.
– Тебя не отвлекать? – слышу откуда-то издалека, потому что уши находятся под водой, и каждый звук отдается эхом.
Игнорирую.
Потом и вовсе забываю.
Ушел что ли?
Открываю глаза, оглядываюсь. Вижу, что тоже лежит на спине, и балдеет вместе со мной.
Умиляюсь кротко и снова возвращаюсь в прежнее положение с чувством выигранной битвы и, надеясь, что мой шпионаж остался незамеченным.
Так мы лежим какое-то время, пока наши тела не сталкиваются друг с другом.
Майлз касается моих пальцев своими и нежно поглаживает их.
А я просто тону в этих ощущениях и как завороженная не могу противостоять происходящему, более того мои пальцы, выжав окончательно из ума, начинают заигрывать с его.
Внутри меня идет борьба.
Это уже измена или еще невинный флирт?
Докричавшись до остатков своего здравого смысла, отпускаю его и ныряю под воду. Делаю пару кругов, чтобы изгнать из себя всех змеев– искусителей, которые обвились вокруг меня и толкают меня на греховные акты.
Плыву к бортику, где у края стоит бутылка вина, и прям с горла делаю несколько глотков, пытаясь утолить жажду, либо снова отыскать в себе смелость.
Майлз подплывает, тоже цепляется за бортик и подмигивает, расползаясь в улыбке и лишая меня контроля над ситуацией окончательно.
Его улыбка – явление редкое и ее давно пора занести в какую-нибудь книгу исчезающих феноменов.
– Хорошо проводим время. Я бы даже сказал «весело», – проводит рукой по темным коротким волосам, стряхивая воду, попутно играя грудными мышцами.
О, господи, этот дешевый прием на кого-то действует?
Да! На меня.
– Прости, конечно, но я, кажется, не обещала тебе устроить грандиозного шоу, – пыталась я обороняться, почему-то восприняв его слова, как личное оскорбление.
– Ай-й, колючка, – подплывает ближе. – Так у меня вроде нет претензий к «программе».
От такого близкого контакта, тело впадает в истерику, и моя рука непроизвольно соскальзывает с бортика, и я уже ухожу под воду, точь-в-точь как Джек в «Титанике». Но сильные руки Майлза ловят и притягивают меня к себе, не давая уйти мне на дно.
Его руки лежат у меня на пояснице, обжигая кожу. Я чувствую каждый его мускул, который впечатывается в мое тело.
Тесно. Слишком тесно в этих объятиях.
Мы замираем. Оба. Будто даже не дышим.