А вот Люба, в отличие от меня, времени зря не теряла и активно заигрывала с Алексеем, который охотно ей отвечал. Я хорошо знала старшую сестру и спинным мозгом чувствовала, что добром этот выходящий за рамки флирт не закончится. Что может быть общего у взрослого мужчины под сорок и девушки на порядок младше его?
И тут же представила саму себя рядом с Леонидом, который так же держал бы меня за коленку и шептал на ушко неприличные милости, от которых я бы краснела и нравилась ему еще больше. А потом бы он прижал меня к себе и крепко поцеловал, так, что земля бы ушла из-под ног… ох… К щекам прихлынула кровь, лицо тут же загорелось от развратных мыслей, и я с трудом подавила в себе разбушевавшееся воображение, рисующее совершенно ненужные картинки.
А Филатов, видимо, потратив весь запас хорошего настроения на официантку, опять ушел в себя и перестал принимать участие в беседе, отделываясь однословными репликами, как и вчера в гримерке. Он что, социофоб? Совершенно некомпанейский мужчина, которого в данный момент интересовали только две вещи – собственный телефон и принесенное той самой официанткой крафтовое пиво. Понимая, что никто не спалит меня за неприличным разглядыванием, я стала исподтишка наблюдать за ним. Немного приглушенный свет в зале ресторана только подчеркнул красивые черты лица, отчего они казались острыми, резкими, будто нарисованы штрихами.
- Не надо на него так откровенно пялиться, - прошептала мне на ухо Любаня. – Это неприлично!
Неужели это так заметно? Переспрашивать я не стала, ей со стороны виднее. Но ОН здесь, я за одним столом С НИМ, и это самая настоящая реальность, а не вымысел многочисленных фанфиков. Стоило протянуть руку – и я смогу к нему прикоснуться… Однозначно, я поймала за хвост синюю птицу, и она исполнила мое заветное желание. Только вот мой единственно любимый человек равнодушен ко всему, что происходит сейчас вокруг него.
Видимо, ощущая на себе чужой взгляд, Леонид дернул плечами и поднял голову, тут же встретившись с моими испуганными глазами. Он смотрел на меня тяжело, сощурив свои яркие глаза, будто припечатывая меня к стулу и не позволяя шевелиться. Единственным показателем, что я еще жива и не сгорела от внезапно накатившегося волнения, было громко колотящееся в груди сердце. Леонид на меня посмотрел, а значит, не такое уж я для него и пустое место. Но в следующее мгновение Филатов вновь от меня отвернулся, заставляя меня подавиться собственной радостью, словно виноградной косточкой. Да что же со мной не так, что он второй день смотрит не на меня, а куда-то сквозь…? Как будто меня вообще не существует?!
Чтобы немного прийти в себя, я отошла, нет – сбежала в дамскую комнату. И только после того, как окатила лицо холодной водой, постаралась прийти в себя и собраться с мыслями. Все равно перестать думать о Филатове никак не получалось. Все мои мысли и желания второй вечер подряд были заняты только им. И да, я прекрасно осознавала, что со мной происходит, но понятия не имела, что со всем этим делать и как справиться с неожиданно одолевшим возбуждением. Хоть мне и семнадцать лет, почти совершеннолетняя, но опыт с противоположным полом отсутствует как таковой, и все познания о постельной жизни ограничены теорией. А еще я не знала, как остановить взволнованное воображение, рисующее наши с Леонидом обнаженные тела на шелковых простынях, и что нужно сделать, чтобы внизу живота не было так горячо, что аж до боли. Мне очень хотелось прекратить это мучение, но волны накрывали все больше и выше. С одной стороны – это взрослый мужчина, в два с половиной раза старше меня самой, с другой – человек, которого я самозабвенно любила последние десять лет. А я даже заговорить с ним не могу от волнения и какого-то детского стеснения…
Любе повезло больше. Вернувшись к столику, я увидела, как Алексей уже напористо целовал мою сестру, бесцеремонно положив ладонь на ее талию, и Любаня совсем не была против. Выглядела эта парочка весьма довольной и счастливой. И когда мы вышли из ресторана, Люба мне сообщила, что ночевать сегодня домой не придет. Интересоваться и спрашивать, где ее будет носить этой ночью – не стала, чай, не маленькая уже. Учить старшую сестру уму-разуму казалось мне неуместным, хотя и нечестным по отношению к Денису.