— Надеюсь, хорошее?
— Я думал о том, что ты делаешь, какое у тебя настроение…
— Все хорошо, — я подошла к подъезду и остановилась возле скамейки у подъезда. — Полдня просидела в библиотеке. А ты как? Как ваши гастроли? Вы ведь сейчас в Питере?
— Да, здесь красиво даже в дождь и слякоть. Одного только не хватает.
— И чего же? — спросила с замиранием сердца.
— Тебя рядом.
Я мысленно улыбнулась. Леня еще ни разу не признался мне в любви, но подобные фразы для меня были дороже любого признания. Я и сама боялась произнести слово «любовь» даже шепотом. Даже мысленно, про себя, молча сходя с ума от того, что вместо размалеванных и разодетых по последней моде красоток Леня выбрал малопривлекательную меня.
— Я скучаю по тебе, — честно призналась я.
— Ты маленькая, глупая малышка.
— Где-то я это уже слышала, — намекнула я, вспомнив нашу первую ночь.
В трубке послышались скрежет, чьи-то громкие голоса, и Леня быстро попрощался:
— Все, пора на сцену. Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне удачи, — пропел он мне напоследок Цоя, отключаясь. Не знаю, услышал ли он мое пожелание этой самой удачи или нет. Вздохнула и полезла в сумку за ключами, как кто-то резко схватил меня за локоть и посадил на грязную скамейку, положив руки мне на плечи и не позволяя встать.
— С кем ты так мило беседовала? — услышала сзади незнакомый женский голос.
— Какое это имеет значение? — не поняла я и вновь попыталась подняться — все-таки пальто светлое, и будет жаль его замарать. Да и не нравилось мне, что какие-то незнакомые мне курицы условия диктуют.
— С Ленечкой Филатовым, да? — пискляво спросил еще один женский голос. Девушки стояли за спиной, повернуться и рассмотреть их я не могла — меня крепко удержавали за плечи.
— Мы уже третий год за группой «Внедорожник» по гастролям катаемся, а Юля даже администратором фан. сайта заделалась, — наигранно приняла эстафету первая девушка, и до меня начало доходить, что, собственно, происходит. — А тут появилась никому неизвестная корова и мило щебечет по телефону с Ленечкой Филатовым. Как это понимать?
Я пыталась придумать в ответ что-то вразумительное, спокойное, чтобы не вывести девушек из себя и не настроить их на еще более агрессивную волну, но не успела ничего сказать — меня толкнули в спину, и я упала на колени перед скамейкой. Благо, вытянуть руки перед собой успела, но это меня не спасло. Удары посыпались еще и еще — в живот, грудь, спину, по лицу. Я пыталась закрыться, но каждый раз заходилась в беззвучном крике от боли, что аж дыхание сводило! Били ногами, сильно, хаотично, а когда все закончилось — одна из них наклонилась ко мне и злобно прошипела сквозь зубы:
— Вспоминай об этом каждый раз, когда будешь разговаривать с Ленечкой!
Я скорее догадалась, чем увидела, что осталась одна. Глухая боль ощущалась при малейшем движении. Но мысль о том, что я лежу на улице в грязи, не слишком впечатлила, и с последними силами я поднялась, опираясь на скамейку, встала, откашлялась, дотянулась до валявшейся в стороне сумки, которая теперь показалась мне стокилограммовой гирей, наощупь достала ключи. Каждое действие давалось с трудом, будто мое тело увязло в топком болоте. Буквально ползком я добралась до этажа и слабо постучала в дверь, чувствуя, что еще чуть-чуть — и отключусь.
Мама, увидев меня, сидящую на пороге, с испуганным криком позвала отца. Папа поднял меня на руки и отнес в спальню. Из кухни с уже появившимся животиком выплыла Люба, помогла мне снять грязную одежду. Кровавых ран не было, не считая хлынувшую из носа кровь, зато синяки появлялись почти на глазах, и каждый — величиной со спелое яблоко.
— Кто? — грозно спросил отец.
— Не знаю.
Пока родители выясняли на кухне, куда писать заявление — в полицию или сразу в прокуратуру, Люба задала единственный вопрос:
— Это из-за Филатова?
Я слабо кивнула в ответ.
— Ему нужно сказать, — в ответ на что я отрицательно закачала головой.
Мама принесла мне обезболивающее, которое я запила целым стаканом воды, Люба помогла мне помыться и переодеться в пижаму, между делом расспрашивая меня о деталях избиения. А потом я уснула крепким долгим сном. Засыпая, старалась меньше шевелиться — при каждом движении гематомы отдавались сильной болью.
Снился мне Леня. Его голос во сне был таким знакомым, родным, что когда проснулась, не сразу поняла, что один из доносящихся до меня голос в коридоре и вправду принадлежал Филатову. Нет, невозможно, чтобы Леня приехал сюда. Откуда он вообще узнал мой адрес? Он ведь был у моего дома лишь однажды, тогда, после концерта…