- Уходит он нас товарищ Дементьев, интересно кого на его место пришлют?
Звеня спицами, поинтересовалась Катя.
Надя с Верой испуганно переглянулись.
- Что за Дементьев? Равнодушно из-за спины спросила Анфиса.
- Начальник наш, Вадим Петрович. В шляпе.
Анфиса дернулась. И замерла на минуту, как будто в спину ей вогнали нож. Но быстро выдохнула и продолжила раздеваться. Лицом не поворачивалась. Взяла полотенце, накинула на голову и пошла умываться. Как всегда.
- Катя, опять ты за свое?! Вера в ужасе всплеснула руками.
- А что я такого сказала? Весь поселок в курсе.
- Анфиса-то, наверное, не знала…
- Так у нее все с ним кончилось.
- Видимо, не все…
- Не знала я, Катерина, что ты такая злая. Вера ошарашенно качала головой. – За что ты так с ней?
- А она чего?! Уж кто бы тут выпендривался! Сама шляется, как…оййй!!!
Надя так тряхнула за халат разбушевавшуюся Катьку, что она полетела на пол под звон своих спиц, пуговиц и ножниц.
И, уже лежа полу, расплакалась.
- Извини, не рассчитала.. больно тебе? Надя помогала Кате встать с пола.
- Ннн, не больно… давилась слезами Катя…
- Девочки, что вы?! Успокойтесь. Вера сама была готова была расплакаться.
В комнату вернулась Анфиса. В гробовой тишине, молча, вдруг.. подошла к столу и села. Взяла у Нади чашку с чаем, всыпала ложку сахара, вторую, третью. Отхлебнула слишком горячий чай, закашлялась..взяла батон белого хлеба целиком. И стала есть.
- Анфиск, да не переживай ты так…я ж не со зла… Я думала – ты знаешь. Тем более, что все у вас кончено. Да и мужик он… одна шляпа. И больше ничего. Уговаривала Катя.
- Когда уезжает? Анфиса подняла глаза.
- Через неделю, кажется.
- Это хорошо.
- И я про тоже! Обрадовалась Катя. Уедет и отлично! С глаз долой!
- У меня от него ребенок будет.
Под бодрое шуршание конфетных фантиков сказала Анфиса. Катя ошарашенно икнула, Надя поперхнулась, Тося уронила сушку в чай, Вера схватилась за голову.
- Пусть едет. Кончено все. … ничего не хочу…
- А как же ты? Анфиса, что же будет? Вера в отчаянии прижала руки к груди.
- А ничего не будет. Вернусь к родителям в деревню. Давно обратно зовут.
- Да ведь тебя же там сгноят! Родила без мужа!
- Отец у меня лесник. Мы на хуторе. Скажу, что муж умер. Никто и не узнает. Они меня давно обратно зовут. Братья на войне погибли. Я – младшая. Последний ребенок. Они всему будут рады - и мне и внуку. Лишь бы хата пустой не была. Отец строгий. Чтобы все по его указке. А мне свободы хотелось. Наелась я этой свободы. Все. Больше не хочу.
- Да ты почему Дементьеву то не скажешь?! Ведь отец!
- Да какой он отец…. Анфиса устало махнула рукой, тяжело встала из-за стола и пошла к кровати.
- Не хочет он ничего, не слепая – вижу. Потому сама и ушла. Не мужик. И не отец. А сначала показался….
- Ну и ладно, ну и не переживай. Найдешь себе другого. Дома.
Вера, склонилась над ней, подавая рюмочку.
- Выпей вот, валерианочки. И поспи.
Анфиса молча выпила и с головой закрылась одеялом. Но потом снова села на кровати: - слово мне дайте, что не скажете никому. Про ребенка.
- Даем. Раздался железный тон Надежды.
Так неожиданно выпало еще одно звено. Анфиса взяла расчет. Дементьев уехал. Про ребенка, видимо, так ничего и не узнал. Подошло и ее время отъезда. Присели на дорожку в комнате. Помолчали… Наконец, Анфиса подняла глаза: - Спасибо вам за все, девчат. Хорошие вы. Простите за все. Счастья вам… голос ее прервался…
- Вернусь домой. В техникум поступлю.
- С ребенком? Вера с удивлением смотрела на нее.
- Заочно. Ты же учишься. И я смогу. Я в школе хорошо училась. У нас рядом с деревней стройка шла, дорогу прокладывали. Бригадир у них был красивый такой, веселый, комсомолец. Но мне родители тогда запретили. Не хотели от дома отпускать. И он уехал. Да только и я не осталась – не хотела по чужой указке жить. Теперь родители на все согласны. Лишь бы вернулась. Ну, счастливо вам, девчат!