Анфиса решительно вскинула голову. Подхватила чемодан и направилась к выходу. Так опустела еще одна койка в комнате у девчат.
А назавтра настал черед Веры. И снова начала она сомневаться и расстраиваться – ехать или нет. Так что пришлось девчонкам всем втроем снова проявить характер: еле выгнали. Начали уже стыдить что некрасиво это, дескать, и непорядочно: дала человеку слово – так держи. А не хочешь - так разведись и не морочь голову. В общем совестливая Вера под таким напором сдалась, вздохнула на прощание несколько раз и, пустив слезу, укатила с мужем на автобусе на вокзал. Некоторое время девчата даже сомневались – вот откроется дверь и снова на пороге будет стоять потерянная Вера с чемоданом. Но через неделю пришла телеграмма «доехала хорошо», а через две – письмо с фотографией: Вера в новом красивом платье, в модной шляпке, с сумочкой в руке под пальмой с мужем в белом костюме. Ни дать, ни взять - гранд дама. У Веры и тут такой вид как будто она готова сбежать. Но ее муж крепко держит Веру под руку. Дела у Вериного мужа на новом месте пошли в гору. К ним приехала иностранная делегация и «месье и мадам Круглофф», после деловой встречи, вечером были приглашены на банкет в ресторан. И сфотографировались перед рестораном в парадном виде под пальмой. «Вере с мужем повезло и дальше у них все будет хорошо» – почитав письмо и обсудив фото, пришли девчата к единому мнению.
Анфиса молчит. Ни ответа, ни привета. Как в воду канула. Ну, как говорится, насильно мил не будешь.
На Верино место впустили Аленку. Тося в комнате у девчат снова как будто поселилась: Анфиса, Вера, Надина свадьба, Катина свадьба. Илюха был недоволен, но терпел. Все понимал. Большие перемены. Со свадьбой им вон как все помогали – надо тоже людям помочь.
За хлопотами незаметно пришло короткое таежное лето… открылись окна домов - по вечерам из комнат доносились звуки радио, звон тарелок за ужином, мирные семейные разговоры.
Детвора, свободная от уроков, носилась по поселку, оглашая окрестности визгом и смехом.
А тайга шелестела листвой, шумела еловыми лапами и запах нагретой солнцем сосновой смолы мешался с ароматами таежных трав…
У Илюхи с Тосей два окна – комната угловая. Можно с соседями и там и там из окон переговариваться. Но это больше для солидных, возрастных – кому лень на улицу вечером идти. А у них - то их в гости зовут, то к ним домой кто-нибудь завалится.
Но под вечер обычно расходятся шумные гости. Завтра на работу. Пора и честь знать.
Погашен свет, засыпает поселок, тихо на улице…только ветер колышет оконные занавески и в окна заглядывает любопытная луна. Словно хочет узнать – что там делают Тося с Илюхой?
- Настен.. не спишь еще?
- Нет. Настя отрывает голову от Илюхиного плеча. Но он снова бережно прижимает ее к себе.
- Ты что-то сказать хотел? Тихо шепчет она, хоть они вдвоем в комнате, но после шумного дня так хорошо побыть в тишине…что даже громко говорить не хочется.
- Да вот думаю все… как дальше у нас жизнь сложится….
- Чудной ты, тихо смеется Тося. Раньше я тебе такие вопросы задавала, а тут – ты…
- Ну и что… все о будущем думают. Одним днем только мотыльки живут.
- Может, телевизор купим? Осторожно озвучивает Тося свою давнюю мечту.
- Может… после некоторого молчания произносит Илья… только дорогой больно. И как у нас тут в глуши работать будет? Неизвестно.
- Сказал – глушь…прогресс вовсю шагает. Скоро к нам в поселок, может самолеты, летать будут!
- Ага – спутники! Смеется Илья. А пока автобус два раза в сутки до райцентра не дождешься!
- А самолет – не автобус!
- Настен, я вот что думаю…может, тебе работу сменить?
От удивления Тося даже подскочила на кровати: - Это еще зачем?
- Ну, что ты на кухне этой торчишь.
- И куда я пойду? Сам знаешь, у нас тут особо не разбежишься. К тебе на лесоповал? И потом – у меня образование.
- Да знаю я, что у тебя образование. Может, тебе на кого-то другого поучиться? На бухгалтера, например.
- И буду я с утра до ночи в конторе бумажки перебирать?
- Ну и будешь. А что такого? Профессия нужная и тоже важная. И потом: бумажки в теплой конторе перебирать – это не у раскаленной плиты торчать… По молодости это еще куда ни шло. А потом – света белого не взвидишь. Как постарше станешь.