- Тось, а как ты вообще не это согласилась? Ведь он все-таки женатый. Семья – это тоже ячейка общества. Семье тоже время должен уделять. Ты-то чего терпишь? Недоумевала Катя.
- Так вот и терпит. Неожиданно ответила за Тосю Надежда. Ему карьеру делать надо – в начальство выходить. Варвара ему в этом помогает. Опыт у нее большой. Сама же на собрании была – когда она говорила.
- Девчонки, вот как хотите – не нравится она мне, вот не нравится и все.
Тося чуть не поперхнулась чаем. И встретилась взглядом с Надеждой.
- Чем она тебе не угодила? Надя отложила сушку в сторону.
- Ну.. мутная она какая-то. Вроде бы говорит все по делу .. а мягко стелит – жестко спать. Вот ребята ее хвалят. А девчонки…несколько месяцев она тут. С соседками общается хорошо… а дружбы толком ни с кем не водит. Вроде бы и вместе, а вроде бы и врозь.
- Ну так она как-то раз говорила, что привыкла хорошо относиться ко всем людям и со всеми дружить. Все ей нравятся. Надя хрустнула сушкой в руках. И снова посмотрела на Тосю.
- Не знаю…Катя задумчиво опустила глаза… но что-то меня в ней настораживает. Может и зря. Тось, а ты чего думаешь?
И тут Надя толкнула Тосю под столом ногой.
- Ничего не думаю. Буркнула Тося. Потому что и думать – не знаю.
- Ой, ладно, чего переливать из пустого – в порожнее. Решительно отодвинула чашку в сторону Надежда. Новый год на носу. Как справлять-то будем?
Разговор плавно перешел на подготовку новогоднего стола и подарков.
Морозная сибирская зима знала свое дело. К январю сугробы выросли почти до крыш. Но поселковой молодежи не до них: скоро новый год, много дел.
- Тось, давай в город съездим. Сказал как-то за ужином Илья.
- Это еще зачем? Удивилась Тося.
- Ну, как – зачем? Новый год на носу… Подарок тебе купим. Или ты сюрприз хочешь? Сходим в кафе. Городского мороженого поедим.
- А я думала, ты со…своими комсомольцами будешь его встречать. Не удержавшись, съязвила Тося.
- Опять ты за свое?! Что тебе нравится?! Я общественными делами занимаюсь, что тут такого?!
- Мне не нравится, с кем ты ими занимаешься!
- Ты про Варвару, что ли? Так с нами еще куча народу сидит! И парней и девчонок! Ты же сама все знаешь! Что ты мне от своей юбки проходу не даешь!
- Кто не дает?! Я не даю?! Да я тебе возле своей юбки вообще уже не вижу!
- А тебе надо меня к ней пришить?! Правильно Варвара говорит – недалекая ты и ограниченная!
В комнате повисла жуткая тишина. Осознав, что он сказал, Илюха в ужасе смотрел на Тосю. А Тося….не поворачиваясь, глядя ему в глаза, медленно начала пятиться к двери.
- Тоськ, вот я дурак, Настена, прости, я…
- Может, тебе другую жену подобрать? Поприличнее? Варвару, например?
- Не надо мне никакой Варвары! Ты у меня одна-единственная! Во взгляде Ильи читалось отчаяние.
Но взгляд Тоси потух. Что бы теперь ни говорил Илья – после «недалекой и ограниченной» сложно поверить в «единственную». Илья попытался встать, сделав движение в сторону Тоси. Но та «пригвоздила» его взглядом обратно к стулу. Молча повернулась и, медленно открыв дверь, вышла в коридор, пулей пролетела до двери Надежды, чуть не сорвав ту с петель. И только в ее комнате осела на пол, рыдая.
Слава Богу, КсанКсаныча дома не было. Работал. Надя уже собиралась спать и, стоя в ночнушке посреди комнаты, первые несколько секунд, остолбенев, смотрела на Тосю. Потом метнулась к чайнику, налила воды, подбежала к Тосе.
- Тоська… ойййй.. что случилось-то?!
- Надя! Надяяаааа! Тосю душили рыдания. Что-то страшное и черное надвигалось на нее. То, с чем она не знала – как бороться. И даже Наде толком не могла объяснить. Только про «недалекую и ограниченную».
В дверь забарабанили кулаки Ильи: - Надежда! Открывай! Я знаю, что она у тебя!
- Ты что творишь?! Сейчас весь дом услышит!
- Ну и пусть слышат!
Сидя на полу, Тося как в полусне слушала перепалку Надежды с Ильей. Ей почему-то стало совершенно все равно. Голоса стали куда-то уходить…уходить…
- Тося! Тосечка! Что с тобой?! Кто-то тряс ее. Что-то холодное и мокрое полилось на лицо и за шиворот. Тося медленно открыла глаза: на коленях стояла рядом Надежда с чайником в руках, рядом Илья - в глазах – отчаяние, вцепился себе в волосы. За его спиной – испуганные соседи.