- Что со мной? Еле шепчет Тося.
- Плохо тебе стало, в обморок упала. Может еще водички?
- Ннн.. ненадо… Тосю колотит.
- Илья, что ты встал?! Напустилась на него Надежда: - Беги к фельдшеру! Быстро!
- А ну пошли все отсюда, пока я вас не вышвырнул! Рявкнул Илья на зевак. Комната мгновенно опустела. Надя осторожно помогла Тосе подняться и лечь на кровать. Прибежала Катька.
- Девчонки, что случилось?! Тоська, ты - как полотно! С Илюхой поругались?! Плохо тебе?!
- Хватит верещать! Хочешь, чтобы ей еще хуже стало?!
- Прости…зашептала Катька, усевшись рядом с Надей.
- Посиди спокойно.. не дергай ее… Илья за фельшером пошел.
В комнате стало тихо. Тикали ходики на стене, шумел за окнами ветер. Лампа на тумбочке высвечивала круг желтых половиц. Остальное терялось в полумраке. Надежда сидела в ногах у Тоси, слегка поглаживая ее руку. Катя – напротив, на табурете, обхватив себя руками и слегка покачиваясь, смотрела задумчиво в пол. Временами, она поднимала глаза на Надежду и та тайком делала ей «страшные» глаза, приказывая молчать.
Наконец, в конце коридора раздались шаги: быстрые и гулкие – Ильи и за ним – тихая семенящая походка…вошел фельдшер, Степан Кондратьевич. Работал он в поселке много лет со дня основания леспромхоза. Маленький, сухонький, с бородкой клинышком. Был давно на пенсии, но уходить с работы не хотел.
- Ну, здравствуйте, барышня. Что стряслось? Присел он на кровать рядом с Тосей. Пощупал пульс, заглянул в глаза. «Старорежимная» манера разговора, выдававшая человека «некоммунистического» совершенно не мешала фельдшеру быть в абсолютном почете в леспромхозе – опыт у него был такой, что он один мог спокойно заменить собой штат врачей районной больницы.
- Ну, обморок – дело житейское, а вот что его вызвало… попрошу всех очистить помещение.
- И меня?! Я муж! Подал голос Илья.
- Я сказал всех. Вы мне мешаете. Потом позову.
- Ну-с, что предшествовало Вашему обмороку, сударыня? Продолжил фельдшер.
- Поругались мы с мужем, понервничала я, вот и …
- Так.. а раньше с Вами подобное случалось?
- Никогда.
- Вот то-то и оно..что никогда… бормотал фельдшер себе под нос, осматривая Тосю.
Наконец, он хлопнул себя по коленкам и легко поднялся с кровати: - Дело ясное, барышня. И, как говорится, житейское. Я, конечно, выпишу Вам направление в районную больницу для подтверждения моего диагноза. Но, думаю, тут все ясно.
- Доктор! У меня что-то серьезное?
Степан Кондратьевич встретился глазами с Тосиными – они были размером с блюдца. И ласково улыбнулся.
- Не переживайте. Нормальная «болезнь» замужней дамы. Если мое предположение верно – быть Вашему мужу отцом. Месяцев, эдак, через семь. Ну что, обрадуете благоверного?
- Нет!!! Отчаянный свистящий шепот ошарашил старика. Тося дернула его за рукав, заставив снова плюхнуться на кровать: - Доктор, прошу, ничего ему говорить не надо!
Степан Кондратьевич озадаченно смотрел на Тосю, улыбка сползла с его лица. Губы Тоси снова затряслись, в глазах опять появились слезы…
- Неизвестно у нас ничего с ним, доктор… может и не будет он отцом…тут такие обстоятельства…не хочу ему ничего говорить…может, уеду… и все… Тося снова беззвучно заплакала.
Старик расстроенно смотрел на ее хрупкое, трясущееся тельце. Потом погладил ее по голове: - Ты не переживай, голубка. В жизни всякое бывает. Только глупости в отчаянии не сделай, не убивай дитя…
И улыбнулся, увидев, как вскинула Тося вмиг просохшие глаза, как будто говоря: «- да как Вы могли такое подумать?!».
- Ну, вот и хорошо. Все будет отлично у тебя. Организм крепкий, нервы – тоже. Обморок – это для твоего состояния естественно. Съезди в больницу. Покажись доктору. Ну а дальше – дальше сама решай. Вот направление. Муж – войдите!
- Ничего страшного. Такое бывает. Говорил он через минуту тревожно смотрящему на него Илье. Съездит в больницу, доктору покажется. Однако, думаю, оснований для волнений нет. Вы, очевидно, поссорились, она переволновалась, поднялось давление, ну и….это бывает часто и со многими. Всего хорошего.