- Я знаю - откуда! Вдруг раздался звонки голос.. Аленки!
- Я ее у тебя и выкрала! Видела, как ты по ночам под одеялом что-то строчишь. Только ты меня за человека не считала. Не обращала внимания. Для тебя люди – блохи. Вот и прогорела ты, гадина, на своей спесивости!
Никто не успел даже глазом моргнуть как отлетела Аленка к стене от Варвариной пощечины и, ударившись, заплакала, вытирая кровь с разбитой губы. Разъяренная Варвара бросилась к Надежде, но тут уж мужики не растерялись – Зайцев схватил ее сзади, заломив руки.
- Полегче, Вась, она же все-таки женщина…
- Падла она, а не женщина! Ее счастье, что баба! А то я бы.. бушевал Зайцев.
- А ну прекратите самосуд! Грачев уже орал. Не смейте ее трогать! Может, это не ее тетрадь!
- А за что Аленка схлопотала?! За наговор?! Ревел Зайцев.
Но тут Варвара подняла голову – и все, кто был рядом, замолчали. Столько ненависти было в ее глазах: - НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! ТУПОЕ ТАЕЖНОЕ БЫДЛО! ОТПУСТИ МЕНЯ, МРАЗЬ!
От неожиданности Зайцев ее отпустил.
- Вы сдохнете тут, в своей тайге! Сгниете заживо! А я – нигде не пропаду! Я…
Она встретилась глазами с Ильей: - Илюша, сокол мой…зачем тебе эта? Вспомни хоть наши поцелуи и слова, которые ты мне говорил…
Лицо Ильи стало белым, а потом почернело от ярости – он рванул с места, но парни не растерялись. Теперь Зайцеву пришлось держать уже своего бригадира.
- Как тебя земля носит…Илью шатало, как пьяного, глаза налились кровью: - поцелуи?! слова?! Он уже хрипел, вырываясь из лап Зайцева. Его схватили на всякий случай еще несколько мужчин. Наконец, кто-то догадался взять со стола графин с водой. Вылитая на голову вода немного привела Илью в себя. Он грузно осел на пол, верный Зайцев сел рядом с ним.
- Я же люблю тебя, Илюшенька. Вдруг жалобно, тоненьким голоском сказала Варвара. – После того, что было, как ты можешь отречься от меня?
Дальнейшее никто не смог предотвратить: схватив и разбив графин Илья молнией метнулся к ней, одной рукой схватив ее за косы, а другой приставив осколок к шее. На беленький воротничок Варвары потекла струйка крови. Он пинком кинул ее к ногам сидевшей Тоси, намотав косу на кулак и не отрывая осколок от горла: - А теперь, гадина, говори правду. Пусть я сяду за убийство, но от тебя, твари, мир избавлю. Белая как мел, Варвара молчала, хватая беззвучно губами воздух и тараща глаза.
- Говори, падла. Или я тебе горло перережу! Ну?! Илья сильнее нажал на стекло, воротник стал почти красным.
- Ничего не было. Голос Варвары еле был слышен…это неправда…
- Громче! Взревел Илья и потащил ее за косы обратно к президиуму: - На весь зал кайся, тварь! Говори, паскуда!
- Не было! Завизжала Варвара: - Я оговорила! Он ничего не знал! Я хотела.. в дневнике – правда!
Илья отпустил ее косу, отбросил графин и изо всех сил пнул ее ногой в спину. Варвара растянулась на полу, лицом вниз.
- Фельдшера надо позвать. Сказал кто-то.
- Я тут. Из-за спин собравшихся вышел Степан Кондратьевич.
- Аккуратнее надо быть, барышня. И с битым стеклом осторожнее обращаться. Вон как.. порезались.
Приговаривал он, бинтуя Варвару.
- А… она посмотрела на него.
- А когда уедете отсюда порекомендую вам тоже самое. Соблюдать технику безопасности. И на производстве и дома.
- Теперь шрам останется, сказал Зайцев.
- Я тут недавно читал, что в средние века, во Франции, публичных женщин и воровок клеймили раскаленным клеймом в форме лилии. Вдруг сказал очень спокойно фельдшер.
Варвара посмотрела на него. Поднялась, шатаясь: - Я вам всем еще это припомню, я..от меня просто так не избавиться.
- Мы тоже Вам припомним. Вдруг раздался голос Петрова. Краденые золотые сережки жены Вашего бывшего вяземского возлюбленнного. И уголовное дело, которое, пожалев Вашу молодость, тогда не стали заводить.
Варвара в ужасе обернулась на него, схватилась рукой за повязку и медленно, пятясь и спотыкаясь о стулья, вышла из зала.
- Так Вы все знали, Василий Сергеич?! Повернулся Снегирев к директору.
- Знал, Витя, знал. Но надо было, чтобы вы во всем сами разобрались. Поняли, кто она такая. Я бы свое слово всегда вставить успел. На этом, товарищи, давайте собрание считать оконченным. Идите по домам. Дайте Ковригиным спокойно до конца во всем разобраться.