- Замерзла я что-то.
Илья принялся опять деловито запихивать Тосю себе в ватник.
- Умный ты, Илюшка…
«- Должен хоть кто–то быть в этом детском саду умным» Подумал Илья, но вслух сказать не решился.
- Ну, значит, после Нади и Катьки и Анфиса скоро замуж выйдет.
- Почему? Удивленно спросил Илья.
- Ну, вон как за ней начальство увивается.
- Не выйдет. Твердо сказал Илья.
- Почему?!
- Надо было меньше пластинки с кавалерами слушать. Дослушалась.
- А что плохого в пластинках?
- Тося, это я уже в плохом смысле. Если ты не поняла.
- А чем плохи пластинки? Тося решила идти до конца. Но Илье надоело работать лектором.
- Потому что иногда от таких »пластинок« дети бывают. Теперь поняла?
- Ой. Тося сказала это так ошарашенно, что было ясно – об этом она думает едва ли не в первый раз.
- А ты откуда об этом знаешь?
- Да весь поселок в курсе. Она с кем только их не «слушала».
- А я не знала..
- Да ты у нас недавно. И уши твои пощадили. Потому что девчонка еще.
- А у тебя что ней было? Раз она тут… почти со всеми?
Наконец, задала она «главный» вопрос.
Илья мог и соврать. Но понял – Тося уже что-то знает. Не зря этот разговор затеяла. Да и нельзя начинать с вранья. Ведь расскажут ей постепенно все. Странно, что до сих пор еще не «просветили».
- Да. Было. Два года назад.
- А почему…расстались? Из-за того, что со всеми?
- Понимаешь, красивая она.. сложно мимо такой красоты пройти, когда она сама в руки плывет. Ну повстречались мы с ней…а потом понял я, что мне она не подходит..
- То есть, ты с ней без любви?
- Да я тогда вообще мало что про любовь понимал.. сам еще почти мальчишка был. «Пластинки» такие – это одно, а семья…
- А со мной ты зачем? Тоже на «пластинки» надеешься?
- С тобой «пластинки» не покрутишь. Ты – другая.
- Какая «другая»?
- Ну, хозяйственная, домовитая, готовишь хорошо…Илья совсем растерялся уже и не знал - что сказать.
- То есть, я тебе только для уборки и готовки нужна? Как уборщица?
- Ну почему, как уборщица?! Просто с тобой такую любовь крутить не выйдет.
В сарае наступила звенящая тишина.
- Значит ты любовь с другими крутить будешь – а я тебе борщи буду варить?
- А я тебе борщи варить и не предлагал… Илья совсем сник. А вот Тося – наоборот.
- Ну и что же ты мне предложить хотел тогда?
- Ну, пока – ничего…Илья понял, что его честность вышла боком – но сделать уже ничего не мог. Да и откровенно уже не понимал – что делать.
- Значит, для пластинок я не гожусь, для борщей – тоже не гожусь. А для чего – в темноте в сарае посидеть? Чтобы потом надо мной весь поселок смеялся?
- Ну, почему смеялся-то?! Ну, что ты злишься?
- А для чего ты тут со мной сидишь?
Этот вопрос припер Илью к стене. Он, конечно, почти уже понял – для чего. Но вот так сразу взять и признаться…
Тося его молчание расценила по-своему.
- Тось, ну давай не будем ссориться. Понимаешь, я..Тось, ты где?
Но Тоси в сарае уже не было. И как она так тихо ускользнула?
Илья выскочил в ледяные весенние сумерки. Никого.
Бежать за ней бесполезно. Все равно она уже почти в своем общежитии. Туда девчонки не пустят, только если дверь с петель сорвать. Но все-таки пошел. Постоял под окнами. Тихо, темно. Видно, все уже спят. Глухая тоска сжала сердце. Где она? Неужели спит? Ладно, завтра разберемся. Никуда не денется. Силком заставил себя уйти.
У них в комнате тоже было темно: «невлюбленные» мужики видели «десятый сон», заливисто храпел Зайцев. Илья лег, но сна не было..все мысли были только о Тосе… простит ли? Все так плохо повернулось… Пару раз выходил покурить, почти не спал…
Тося пришла в комнату почти в полночь. Заледенела вся, даже слезы замерзли. Но слушать расспросы, охи и ахи было выше ее сил. Расчет был верный. Девчонки сладко спали. Юркнула под одеяло. Трясло от горя и от холода. Много мыслей кружилось в ее голове, пока она в отчаянии металась по тупикам и глухим заборам, чтобы никого не встретить. Но, ложась спать, знала, что будет делать. Сейчас по поселку пойдут слухи, что они с Ильей расстались и она тоже «слушала с ним пластинки». Анфиса будет ехидно усмехаться. Девчонки – сочувственно молчать, но про себя – осуждать. Катька снова вспомнит про «бабника».