- Да почему ты так решила, Тось? Надя же тебе сказала: он тоже учиться пойдет. Только профессию выберет. Что ты на нем крест ставишь? И с ней ты толком даже не поговорила. Какая она – не поняла. А уже ярлык на нее повесила!
- А я подозреваю, что она ему учиться не даст! Как про учебу разговор зашел, так она сразу "задний ход" дала и потом же Мишке скандал закатила!
- Она на нападки твои среагировала, а не на учебу! Надо было нормально с ней разговаривать.
- Да как с ней разговаривать, Вер, если она молчит, как линейку проглотила! А морду-то какую надменную сделала! Королева – ни дать, ни взять! Мы расстарались, квартиру вверх дном перевернули, все лучшее, что было – на стол поставили. А она… хоть бы «спасибо» сказала!
- Она, может, и сказала бы, да ты не дала. Она за стол не успела сесть, как ты ее «скалкой огрела»! И как ты операции проводишь?! Ведь это какую выдержку надо иметь. А дома, как спичка, за минуту вспыхнула! Удивляется Надежда.
- Ну, конечно. Я одна во всем виновата! Мать плохая. Потому что хочет, чтобы сын учился, а не женился. А надо наоборот: поддержать! Пусть женится, мотает в деревню и таких же неучей плодит. Я думала от вас хоть слово сочувствия услышать, а вы меня еще сильней гнобите. Эх, вы, подруги!
Тося плюхается на табуретку, роняет голову на стол и ревет белугой.
- Ну, началось… Тося, тебе уже и слово поперек нельзя сказать? Сказал же Мишка: пойдет учиться. И потом: у сына твоего не тот характер, он от своего не отступится. Если решил. И никакой жене его под каблук не загнать. Да, мы тебе подруги, чтобы помочь. Только не так, как ты сейчас хочешь. Мы верное дело твое готовы поддержать, а вот дурь поддерживать не будем! Хлопает по столу рукой Надя.
- Тось, Надя права. И чего ты на нас обижаешься? Мы ведь добра тебе хотим. Ты же нас знаешь сколько лет? Неужели не поняла еще, что мы тебя, как родную, любим? Так зачем нам неправду говорить? Заблуждения твои множить? И тебя мы понимаем. Плохо тебе, больно. Как мать, ты ему добра желаешь. Только взрослым стал твой сын. И тебе надо уже с этим смириться. Это его жизнь, и он сам за нее отвечает. Даже если он завтра дворником работать пойдет, ничего ты сделать с этим не сможешь.
- Вот я посмотрю на тебя, Верочка, когда Надя твоя замуж выскочит и мужа не такого, как тебе надо, приведет. Или твой Пашка, Надя, не ту сноху тебе подсунет. И как вы будете тут у меня на кухне выть и рыдать и сочувствия требовать! Вот тогда мы с вами поквитаемся! Тося смотрит на подруг гневным взглядом и демонстративно поворачивается к ним спиной. Надя и Вера переглядываются. Вера обнимает Тосю за плечи, поворачивая обратно:
- Тось, отлично мы тебя понимаем. И искренне переживаем вместе с тобой. Смотрим сейчас на твои мучения и думаем, как у нас будет. И каких «вторых половинок» наши дети найдут. И знаем мы, как это непросто: принять выбор ребенка, который с твоим не совпадает. Но… криками и скандалом дело не решишь... тут мудрость нужна. А ее у тебя больше, ты же старше. Но ты тоже человек и ошибаться можешь и кричать и плакать. Потому что, повторюсь, больно тебе и плохо. И в этом мы тебя полностью поддерживаем, потому что понимаем.
Вера обнимает Тосю за плечи и ласково гладит ее по голове. Надя сокрушенно качает головой и пододвигает Тосе чашку с горячим чаем.
_______
Неделя прошла в тревожном ожидании, но Мишка так гнев на милость и не сменил. Тося видела: ходит сам не свой, значит, с Валей плохо все. И с ними по-прежнему не разговаривает. Сначала Тося переживала, а потом подумала: так ведь оно и к лучшему! Другую найдет. А не эту «фифу». И с ними помирится, куда он денется-то? Не чужие же люди, родители! На этом она совершенно успокоилась и начала собираться на выходные в гости к Вере в Севастополь. Когда Надежда снова в Крым выберется – большой вопрос. Хочется еще поговорить-поболтать. В письмах так душевно не пообщаешься…
Взяла три отгула. Поехала на электричке до Симферополя. Еще у нее были дела в горбольнице. Попросили заехать коллеги. Тося шла с местным хирургом по длинному больничному коридору, разговаривая. Взгляд привычно фиксировал типичную картину районной больницы: длинные коридоры, больные, врачи и медсестры. Группа женщин в халатах у дверей хирургии в гинекологии: плановые операции и аборты. Бледные лица, потухшие взгляды…
- Валя! Тося чуть не упала, споткнувшись. Хирург удивленно поддержал ее под локоть:
- Что с Вами Анастасия Поликарповна? Оступились?
Валя, в косынке и выцвевшем старом халате, потерянно глядела в пол. Тосю даже и не сразу заметила. Подняла голову, встретилась с ней взглядом… побледнела и сорвалась бегом со скамейки!