Если бы я не оглох, тишина точно звенела бы. А так я могу только осязать тепло его тела в непосредственной близости от своего. Хорошо, что после встреч с Волдемортом надолго исчезают мысли о либидо.
Нет, в самом деле хорошо.
Он начинает что-то говорить, потом смотрит на меня. Я отвечаю насупленным взглядом. Я не умею читать по губам.
Снейп раздраженно взмахивает рукой, отпуская меня, и достает палочку. Хм, он что — собрался меня левитировать? Я торопливо трясу головой и едва не падаю снова — ему приходится вернуть руку на мою спину, чтобы поддержать.
На лице зельевара проступает явственная досада, но палочку он прячет. Потом кивком задает направление. Ну да, я понимаю, что мне надо к мадам Помфри.
— Вы меня отведете?
Я не слышу своих слов, но приступ кашля подтверждает, что я их произнес. Снейп склоняет голову в знак согласия — и его рука обнимает меня, помогая держаться ровно.
Кажется, меня никогда так не поддерживали. Я всегда так или иначе был предоставлен самому себе во время встреч с Риддлом.
«Брось, Поттер… Тебя никогда так не обнимали».
Я приказываю внутреннему голосу оставить гипотезы при себе и лишь с тенью прежнего ужаса думаю о том, что произойдет, когда воспоминания об этих руках вернутся ко мне среди ночи… в уюте постели.
Мы идем к госпиталю по коридорам Хогвартса. Где-то идут уроки, где-то беспокоятся Рон и Гермиона… А я направляюсь к больничному крылу и могу чувствовать только тепло, будто впитавшееся в мое тело от соприкосновения с телом Снейпа.
Его мантия иногда задевает меня по ногам. В глаза друг другу мы больше не смотрим.
Глава 19. Урок хорошего тона.
Мадам Помфри приходит в ужас от нашего появления. Она воздевает руки, заводит глаза к небу и начинает что-то непрерывно говорить, переводя взгляд с меня на Снейпа и обратно. Снейп отвечает ей, видимо, не слишком ласково, потому что врач резко закрывает рот и направляется к шкафу, в котором хранятся медикаменты. Снейп с неприязненным выражением лица наблюдает за ее перемещениями.
Помфри разжигает в камине огонь — очень кстати, поскольку меня вновь начал сотрясать озноб, едва Снейп помог мне опуститься в кресло и отошел в сторону. Теперь он подходит снова и жестом показывает, что мне лучше перебраться в кресло, стоящее у камина. Я честно пытаюсь подняться, опираясь на локти, но терплю поражение — тем более досадное, что он когда-то на моих глазах справился с этой задачей лучше.
Передо мной возникает рука — и я после секундного колебания принимаю помощь. Снейп усаживает меня возле огня и вновь обращается к Помфри — или она его окликнула? Так или иначе, он поворачивается к женщине, перебирающей флаконы и пузырьки с лекарственными зельями, а я смотрю на его черты, кажущиеся еще более угрюмыми и резкими в отсветах камина. Крупный нос, упрямый подбородок, тонкие губы. Сейчас, когда его взгляд обращен не на меня, ничто не скрашивает картину.
Кстати, не забыть бы потом поинтересоваться у внутреннего голоса, когда глаза Снейпа начали скрашивать его облик.
Не иначе тогда, когда я в них полчаса назад посмотрел.
Они перестают пререкаться — или совещаться — и декан Слизерина исчезает в камине. Я озадаченно смотрю ему вслед, потом перевожу взгляд на мадам Помфри. Она выглядит не особо довольной.
Потом приближается ко мне и начинает осмотр.
Когда я уже натерт разного рода заживляющими мазями, в глаза закапано не меньше литра восстанавливающих зрение лекарств, а на языке горчит десятое зелье, из камина вновь появляется Снейп. Он держит в ладони прозрачную высокую склянку с чем-то черным, пахнущим хвоей. Я машинально отмечаю, что на его правой руке два пальца аккуратно заклеены целебным пластырем — каждый по отдельности, чтобы не лишать кисть работоспособности.
Я опускаю голову, вспоминая привкус крови во рту. Если бы я знал, что это его пальцы…
А что бы ты сделал, Гарри? В конце концов, именно это спасло тебя от Волдеморта.
Мадам Помфри принимает у Снейпа принесенное — пару флаконов он достает из карманов — и начинает смешивать, не переставая говорить — я вижу это по движению ее губ и по тому, как у Снейпа неподвижна линия скул.
Потом она подходит ко мне — со стеклянной банкой в одной руке и устрашающего вида пипеткой — в другой. Из жестикуляции я понимаю, что мне нужно лечь на ближайшую кровать и позволить ей закапать это… нечто мне в уши.
Я киваю в знак того, что понял, потом встаю — на сей раз мне удается выполнить трюк самостоятельно — и направляюсь к крайней кушетке. Снейп встает в ее изголовье.