Пот-тер-ты-и-ди-от.
Я спрыгиваю с подставки перед телескопом, чувствуя, как горят уши. Это что — новоизобретенный вид пытки? Кажется, у магглов была такая. Называлась «не думать о белой обезьяне». Маги ее видоизменили, теперь она формулируется «не думать о Северусе Снейпе».
Это с каких пор он стал Северусом!
Я раздраженно кусаю полузаживший шрам на губе, потом автоматически смазываю его. От применения мази кожа на губах стала мягче и как будто тоньше, а рот ярче. Странный эффект.
Все, хватит с меня на сегодня Астрономии. Я уступаю свое место и торопливо спускаюсь с башни, пока не пришла охота с нее прыгнуть. То ли чтобы полететь, то ли чтобы избавиться раз навсегда от забивающих голову мыслей. Пойду лучше обедать.
Гермиона, немного подумав, составляет мне компанию, а Рон отказывается. Он любит Астрономию, его от телескопа за уши не оттянешь.
Мы входим в Большой Зал, наполненный ароматами еды, и тут происходит нечто, от чего я успел отвыкнуть: ко мне в окружении верной свиты приближается Малфой. Он высокомерно прищуривается, будто копируя чье-то выражение лица — может быть, отцовское. Интересно, когда Малфой-старший выйдет — или вырвется, чем черт не шутит — из Азкабана, его мимика еще будет в состоянии воспроизвести это ледяное презрение? Беллатрикс годы пребывания там не украсили.
— Поттер, — тянет Малфой, вскидывая одну бровь. Нет, это не жест его отца. Это…
— Малфой?
— Говорят, Золотой мальчик вновь грохнулся в обморок, а, Поттер? — начинает он, осклабившись, — какой ты у нас нежный, в самом деле. То от дементоров сознание теряешь, то от духоты. Красная девица прямо! Чего молчишь?
— Жду, пока ты выговоришься, — отзываюсь я вежливо. Появление Малфоя неожиданно оказало мне услугу: будто захлопнулась дверь в воспоминания о вчерашнем дне, дышать стало легче. Когда он близко, нужно быть сосредоточенным только не нем. Вот и прекрасно.
Слизеринцы дружно хмыкают, а Миллисент Буллстроуд начинает рассматривать меня с внезапным интересом.
— А еще я слышал, что наш декан предоставил тебе место для отдыха в собственном кабинете, Поттер, — ядовито улыбаясь, продолжает мой противник, — это как, правда или нет?
— Почему бы тебе не спросить его самого? — отвечаю я ему, копируя эту улыбку, — насколько я знаю, у вас достаточно тесные отношения. Пойди и задай вопрос.
Шея Малфоя покрывается красными пятнами:
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что сказал, — любезно отвечаю я, забавляясь его реакцией, — кажется, он вхож в ваш дом и дружен с твоим отцом? Ах да, теперь он там, вероятно, редко бывает, раз твой папочка в Азкабане. Или он посещает твою мать? Я не знаю, Драко, я просто предположил. Ты услышал в моих словах что-то личное?
— Заткнись! — угрожающе придвигается Малфой. Гермиона, стоящая рядом, делает шаг вперед, но я остаюсь на прежнем месте и молча беру ее за руку, отодвигая назад. Сам я не отступаю ни на йоту.
— Малфой, я не сказал ничего выходящего за рамки вежливости, — произношу я, не узнавая собственных мягких интонаций, — поэтому будь добр, прекрати истерику.
— Я все знаю про тебя, Поттер, — шепчет он, глядя на меня прозрачно-серыми глазами, — всё, понял? Если ты, урод, полезешь к Снейпу…
— Интересно, — перебиваю я все так же мягко, — а что именно ты знаешь? Звучит так, словно ты ревнуешь к собственному декану!
— Отлично, — он игнорирует мое оскорбление, я даю себе слово позже подумать, почему, — значит, ты не отрицаешь.
— Не отрицаю чего именно?
— Что был у него.
— А что, это повод для зависти? Извини, я не думал, что тебя он туда не впускает.
Мне некогда думать о том, что, собственно, означают слова о том, что он «все» обо мне знает. Снейп не сказал бы. Абсурдно, но в это я верю непреложно. А Финниган не посмеет. Значит, блеф.
— Ублюдок, — пальцы с идеальным маникюром сжимаются в кулаки, и один из них стремительно летит мне в переносицу. М-да, у Малфоя что — совсем крыша съехала, драться в Большом зале? МакГонагалл за меньшее сняла недавно баллы! И опять я среди участников…
Я перехватываю его запястье и отработанным движением заламываю за спину. Крэбб и Гойл дергаются вперед, но я останавливаю их взглядом, на который они натыкаются, как на стену.
— Тихо, — предупреждаю я ровно, — движение, и я ему руку сломаю. Мне плевать, сколько баллов с меня снимут.
Малфой почти беззвучно всхлипывает около моего уха. Мы стоим так близко, со стороны не поймешь, что происходит. Я обращаюсь к нему, так, чтобы никто из персонажей живой картины не расслышал: