Он не желает меня наказывать и полюбил Гриффиндор. Все, больше вариантов нет. Разумных — нет. Разве что Снейп решил заставить меня мучиться совестью. Кто мог подумать, во что это выльется! Пара мыслей перед сном — и вот уже двое суток состояние, близкое к срыву. И возбуждение в качестве бонуса.
Нет, нет, нет…
Я все равно не пойму его логику. Как никогда не смогу доказать, что он вернул нам те пятьдесят баллов, снятые за стычку с Малфоем в подземельях. Больше сделать это было некому, я выяснял. Никто из преподавателей не дал утешительного ответа.
Я оглядываюсь по сторонам. Колин Криви поднимает голову и улыбается, поймав мой взгляд, Парвати Патил шепчется с заглянувшей из Рэйвенкло сестрой Падмой, несколько младшекурсников выполняют домашние задания, время от времени тяжко вздыхая. Тишина и покой.
Я не могу здесь больше находиться.
Торопливо встаю и иду назад в спальню; слава Богу, никого. Прохожу к своей постели, задергиваю полог и накладываю на него заглушающее заклинание. Надеюсь, сейчас никто не вернется? Я не виноват, что делаю это. Не виноват. Просто сегодня мне через несколько часов встречаться с ним, и я не могу сделать этого в том состоянии, в каком нахожусь. Остается смириться с собственным безумием. По крайней мере, оно только мое. Никто не узнает, и Снейп в первую очередь. Справлюсь своими силами. Просто у меня давно не было не только секса, но даже желания им заниматься, в этом все дело.
Я кладу ладонь на ширинку джинсов и медленно провожу по ней рукой, ощущая приливающее к паху тепло. Потом повторяю маршрут ладони снизу вверх, чувствуя, как нарастает в теле мелкая дрожь. Противиться — или сдаться? Я расстегиваю молнию, освобождая ноющий член. Он уже стоит. Да, теперь, видимо, Снейп и эрекция станут неотделимы друг от друга. Ненавижу.
Я зажмуриваюсь и запускаю руку в трусы, обхватывая головку. К черту ткань, к черту! Я хочу. Я давно так не хотел… разве что прошлой ночью.
Я стаскиваю с бедер джинсы вместе с плавками, пару раз пинаю воздух, скидывая штанины, и с облегчением раздвигаю ноги, давая руке лучший доступ. Ритм, знакомый телу, ритм, от которого пресекается дыхание и член начинает сочиться смегмой… Раз, два, вверх, вниз, большой палец поглаживает головку… Я уже почти на пике, когда в голову приходит мысль, заставляющая меня дернуться от возбуждения. Торопливо смачиваю слюной средний палец на левой руке и направляю к маленькому, сморщенному отверстию ануса. О боооже…
Не надо даже пытаться протиснуть его внутрь… Слегка нажать, попадая в ритм руки… Ускорить движения… Нажать еще раз…
Я уже полубезумен от охватившего нестерпимого желания, и в голове, перебивая друг друга, крутятся лишь две мысли: быстрее… быстрее… еще, о, еще…
И: не звать, не звать, не звать…
Огненная вспышка перед глазами, стон, которого я не слышу… Северус!.. Я дугой выгибаюсь на постели и кончаю, задыхаясь. Я не смог… я не смог.
Ну почему я выкрикиваю его имя?
* * *
Без двадцати шесть я откладываю в сторону сочинение по Истории магии, поправляю одежду и придирчиво рассматриваю себя в единственном небольшом зеркале. Гермиона наговорила сегодня столько, что у меня не сразу перестали гореть уши. И вот теперь стою и пялюсь в кусок стекла, как последний дурак. Белая рубашка, синие джинсы, расслабленный узел гриффиндорского галстука… Я решительно стягиваю его через голову. Все равно ворот рубашки расстегнут. А Снейпу не покажется, что перед ним второе издание Джеймса Поттера. По крайней мере, с порога не покажется.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами со своим отражением. Холодные; у меня такой угрюмый вид? До странного яркие губы, эффект мази мадам Помфри. Черные волосы, спадающие на шею, закрывающие уши. Скоро можно будет собирать сзади. Дамблдор упомянул однажды, что раньше колдуны и ведуньи нарочно отращивали волосы на максимальную длину, считая их источником магической силы. Теперь это скорее дань моде и традициям, однако у большинства моих сверстников волосы уже падают на плечи, даже у Рона. Так что мои еще можно счесть короткими. Впрочем, меня все устраивает. Чем длиннее челка, тем меньше видно шрам.
А больше в моей внешности присматриваться не к чему. Худой, не особенно высокий, во всяком случае, выше Гермионы, но ниже Невилла.
Ничего особенного.
Я тщательно заправляю под ремень выбившуюся рубашку и через минуту закрываю за собой дверь общей спальни.