— В самом деле? — я гляжу на свои руки и убеждаюсь, что Ник прав. Но я не чувствую холода, который мог бы так долго вызывать их. Странно. Не хватало только простыть — мне зябко с того момента, как я поставил на стол пустую чашку в кабинете директора.
Ник, по всей видимости, настроен на беседу, однако я не даю ей развиться:
— Ну, извини еще раз. Я тороплюсь, — бормочу я и поворачиваюсь, чтобы уйти. Вслед мне доносится приглушенное, но явственное бормотание:
— И так каждую весну. Как рассудок теряют. Слова сказать не с кем, даже этот юноша… Ах, с ним было так приятно поговорить… — на этом изысканная лесть обрывается, потому что я удаляюсь на достаточное расстояние.
«Этот юноша»… Ник видел меня в первый день моего поступления в Хогвартс. И до, и после меня он видел сотни детских лиц, постепенно взрослеющих, мужающих или расцветающих. Запомнил бы Ник из череды этих лиц мое, не будь я гриффиндорской суперзвездой?
Может быть, лучше было бы, если б не запомнил. Это означало бы, что я живу нормальной жизнью. Кажется, еще по зиме мне казалось, что я перестал выделяться из толпы. Я как всегда ошибся. И просвета впереди не предвидится. Дамблдор велел мне готовиться к сложному лету. Мне не хочется даже думать о том, что он подразумевал под «сложностью».
— Смотри, какой мальчик…
— Это же Гарри Поттер, ты что, не узнала?
— Не-а, шрама же не видно, а какая походка…
Две рэйвенкловки провожают меня взглядами, пока я сбегаю по последней лестнице и выхожу во двор. Шрама не видно — не понятно, кто я. У меня буквально на лбу написано, кто я такой. Я сердито начесываю челку вперед всеми пятью пальцами, закрывая свое тавро. Или клеймо. Бывает, я его просто ненавижу. Походка им моя понравилась… Несся как ураган по коридору, только мантия раздувалась парусом. На бег переходить в конце шестого курса уже вроде не полагается.
Хижина Хагрида уютно подмигивает оконцем, в котором отражаются закатные лучи. Тихо и тепло, не слышно ни птиц, ни кузнечиков. Природа завершает день, и колокол вот-вот будет сзывать студентов на ужин. Я думаю, что пропущу его сегодня. Нет ни сил, ни желания тащиться в Большой зал, запихивать в себя еду и поддерживать разговоры. У меня нет аппетита. Лучше уж погрызть несъедобных бисквитов Хагрида. По крайней мере, его компания всегда отличается легкостью и неназойливостью. Он не пытается сделать вид, что все прекрасно, хотя бы когда дело касается меня.
Можно порассуждать о детенышах единорогов, которых он принес из Запретного леса месяц назад. Мать-единорожиха умерла, разрешаясь от бремени, а самца Хагрид найти не сумел. Да и какой был смысл его искать, спасти малышей могло только вмешательство магии — они были чуть живы, когда лесничий громадными прыжками примчался в Хогвартс и чуть ли не на руках притащил Дамблдора к загону. Единорожики выжили, признали Хагрида своей семьей и оказались умнейшими животными, каких можно представить себе для дрессировки. Думаю, Хагриду было жаль одного: что это единороги, а не драконята.
Я не поднимаюсь на крыльцо, по опыту зная, что в доме Хагрида сейчас наверняка нет. Обхожу хижину и вижу его широкую спину. Хагрид перегнулся через плетень летнего вольера «для тех животинок, которые, ну, безобидные совершенно», и беседует со своими питомцами. Единороги, ставшие уже размером с нормальных жеребят, снимают губами соль с его ладони. Их золотые юношеские рожки время от времени сталкиваются, производя металлический звон.
— Хагрид, — окликаю я осторожно, и он распрямляется, оборачиваясь.
— Гарри! — на румяном лице расцветает широкая улыбка, и он осторожно трясет мою протянутую руку. Наверное, стисни он ее однажды по-настоящему, мадам Помфри пришлось бы восстанавливать мне пальцы.
— Ты ко мне?
— К тебе, если ты не очень занят.
Он удивленно смотрит на меня:
— Чтой-то тебе вдруг понадобилось церемонии разводить? Будто ты не знаешь, что я вам завсегда рад. А ты… это… один? Рон с Гермионой в замке, что ли? — он смотрит на меня с веселым сочувствием, и я не могу не рассмеяться в ответ:
— Оставил их, чтобы хоть где-то одни могли побыть. У нас в комнате до конца ужина никто не объявится, Дин с Симусом после обеда аппарировали к Дину, вернутся не раньше ночи, а Невилл наверняка в библиотеке.
— Как это аппарировали? — переспрашивает Хагрид, хмурясь.
— Ну, вышли за территорию Хогвартса, естественно, в Хогвартсе же нельзя…
— Я знаю, что тут аппарировать нельзя, — прерывает меня Хагрид, — так ведь они ж студенты! Им… вам… только в Хогсмид выходить можно, да и то не каждые выходные!