— Я, кажется, сказал тебе по-английски, Симус, чтобы ты не смел называть меня по фамилии, — раздельно произношу я, убирая палочку за пояс. Симус не может сдержать короткого облегченного вздоха, и я усмехаюсь. — Думаю, мне придется тебе напомнить.
Мы с Роном одновременно делаем шаг вперед, и в этот момент Невилл сгребает в охапку и оттаскивает в сторону Дина:
— Не лезь в чужую драку, — советует он, и серые глаза внезапно вспыхивают огнем, совершенно несвойственным тихоне Невиллу.
— Он мой друг! — брыкается Дин, — Невилл, ты что, чокнулся? Пусти сейчас же!
— Не лезь, говорят тебе, — гаркает тот, — это не наше дело. Если Симус твой друг, то ты не смотришь на то, с кем дружишь!
— В смысле?
— В самом прямом смысле! Сиди и не дергайся. И мы никому не расскажем, что бы ни случилось.
Как ни странно, это срабатывает, и в наступившей тишине я слышу удары колокола, сзывающего студентов на завтрак. Вчера я не ужинал, сегодня опять не ем. Остается надеяться, Гермиона захватит нам по сэндвичу.
Я смотрю на Симуса. На его верхней губе, над полоской тонких, недавно появившихся усиков выступила испарина. Он переводит взгляд с меня на Рона и решает, как выйти из ситуации, не уронив собственного достоинства.
Забавно, но я не чувствую никакого волнения перед тем, что сейчас может произойти. Он сам нарвался, а мне надоело шарахаться от каждого неосторожного слова.
Да, я гей. Да, я одинок до последней степени, какую можно вообразить. Да, мне так все осточертело, что жить неохота. Но это еще не повод давать Симусу трепать языком.
— Ты намерен говорить? — Рон поигрывает палочкой.
— Тебя исключат из школы, — Симус неотрывно следит за его движениями.
— Зачем, — возражаю я, — мы не станем кидаться друг в друга проклятьями. Ты не знаешь, для чего еще можно использовать палочку?
Он сказал бы гадость, я вижу, как шевелятся его губы, но что-то удерживает Симуса от этого опрометчивого поступка.
— Неверно, — откликается Рон, — ею можно ткнуть в живот. Тебе будет больно. Думаешь, мы будем бить тебя вдвоем? Я уступлю Гарри право первенства и подожду своей очереди.
— Ладно, идиоты, — Симус отводит глаза, — извините, я пошутил.
— А теперь то же самое без обращения, — невозмутимо говорю я.
— Я пошутил! — выкрикивает он, с ненавистью глядя на меня, — я же сказал, что это была шутка! Извините.
Он выглядит сломленным, но я знаю, что это обманчивое впечатление. Это ненадолго.
— Если еще раз услышу такую шутку, фестрал покажется тебе доброй лошадкой, — сообщает Рон, пряча палочку. Я хмыкаю, и Симус переводит глаза с его лица на мое. Да, он знает, отвечаю я глазами.
Мы выходим из спальни впятером, но уже не вместе. Дин молча идет около Симуса, так, видимо, до конца и не поняв, что произошло. Невилл успевает быстро и незаметно пожать мне руку. То, что он делает это первым, на секунду согревает меня, и я искренне отвечаю на пожатие, благодаря за поддержку. А потом снова завертываюсь в хмурое равнодушие. Не знаю, почему. Настроение, видимо, долго теперь не поднимется до отметки удовлетворительно. Особенно учитывая расписание. Трансфигурация, Высшие Зелья и сдвоенные Чары. Ничего легкого.
Мы успеваем к концу завтрака и садимся отдельно: я, Рон и Невилл. Финниган и Дин идут дальше. Гермиона встревоженно смотрит на нас, но Рон произносит только одно:
— Потом, — и это звучит так властно, что мне впервые приходит в голову мысль о том, что еще неизвестно, кто у них главный.
— Ешь, Гарри, — придвигает ко мне Гермиона тарелку теплой яичницы с беконом, — ты вчера не ужинал, я знаю.
— Спасибо, — машинально отвечаю я и беру вилку. Рон наклоняется ко мне и говорит так тихо, что только я, и то с трудом, разбираю слова:
— Не знаю, заметил ты или нет, но Финниган тебя боится. Гораздо больше, чем меня. Я не видел, чтобы он когда-нибудь настолько трусил. У тебя такие глаза, Гарри…
— Какие? — вчера вечером я уже слышал от Гермионы, что они серые. Какие еще?
— Не знаю… Такой взгляд… давящий, — находит он нужное слово, — как будто тебе все равно, что он может сделать.
— Так мне правда все равно, Рон, — откликаюсь я полушепотом. — Симус меня мало волнует.
— А если он начнет болтать?
Я пожимаю плечами:
— Мне без разницы. Отлуплю пару раз, если надобность возникнет.
— Мальчики, о чем вы шепчетесь? — наклоняется к нам Гермиона, но Рон только гладит ее по руке и отодвигает, а потом заканчивает:
— Хотя вряд ли он рискнет после сегодняшнего.
Я киваю, думая уже о другом — или ни о чем не думая, механически жуя. Завтрак заканчивается в молчании.