— Клевер не забудь…
— Не забуду… Странные у Снейпа рецепты, правда?
— Главное, что они работают, — я на секунду отвлекаюсь, чтобы вынуть баночку, на дне которой еще остается бледно-голубая мазь, и увлажнить нижнюю губу. Шрам почти рассосался, даже быстрее, чем обещала мадам Помфри.
— Наверное…
— Поттер, Уизли, сколь долго вы еще намерены разговаривать? — голос Снейпа раздается прямо над ухом, и я зябко передергиваю плечами, ощущая его так близко.
— Извините, сэр.
Он фыркает, демонстрируя отношение к моей вежливости, и проходит мимо. Хорошо, что не снял баллы «за пререкания».
Через сорок минут от варева поднимается аромат меда, смешанный с запахом пижмы. Сочетание сладости и горечи такое острое, что мы невольно сглатываем.
— Так бы и попробовал, — благоговейно шепчет Рон, принюхиваясь, — а, Гарри?
— Я не хочу, — отвечаю я равнодушно. Хотя запах и правда хорош.
Снейп начинает ходить по рядам, оценивая работу, и останавливается почти у каждого стола. Класс явно не справился с поставленной задачей. Гермиона и Малфой сварили, конечно, правильные зелья, зато остальные… Снейп не задерживается только у двух или трех котлов. Сейчас и к нам придерется.
Он действительно замедляет шаг, а затем останавливается. Глубоко вырезанные ноздри втягивают воздух, брови сдвигаются на переносице. Он выглядит раздраженным и недоумевающим. Мы тоже.
— Поттер, Уизли, кто из вас руководил сегодня работой? — Молчание. — Я задал неясный вопрос?
— Я, сэр, — бесцветно отвечаю я, не поднимая глаз. Ну и пусть снимает баллы.
— Уизли?
— Гарри, сэр, — подтверждает Рон.
— Десять баллов, — с омерзением произносит Снейп и удаляется. Мы переглядываемся, и Рон спрашивает в пустоту:
— Он отнял или прибавил?
Я пожимаю плечами. Сквозь безразличие пробивается слабое любопытство.
— Итак, — заключает Снейп, возвращаясь к своему столу, — констатирую, что с заданием вы не справились. Зелье Грейнджер заслуживает удовлетворительной оценки, зелье мистера Малфоя — положительной, но единственное по-настоящему приличное изготовили Уизли и Поттер, — он произносит это так, словно у него болят все зубы разом. — Всем остальным — контрольная работа на пять футов о свойствах этого зелья и двух смежных с ним. Я имею в виду свой факультет. На мытье котлов будете приходить попарно согласно алфавиту, начиная с сегодняшнего вечера. Это относится к Гриффиндору.
Во взгляде Рона появляется оттенок веселого безумия, но ему хватает ума вести себя тихо, пока Снейп не передумал. Я переплетаю пальцы в замок и отсутствующим взглядом смотрю на доску, с которой по строчке исчезает перечень. Словно его стирает невидимая рука.
— Урок окончен, все свободны, — Снейп отворачивается от аудитории и обходит стол, чтобы усесться в кресло. Потом он поднимает голову, и мы внезапно сталкиваемся взглядами. В его глазах нет того презрения, какое звучало в голосе. Но я не могу разобрать с такого расстояния, какое чувство занимает его место. Мне все равно.
— Гарри, — к нам пробирается счастливая Гермиона, — как здорово, у вас наметились успехи в зельеварении! Я всегда говорила, что тебе недостает только сосредоточенности!
— Лучше бы недоставало, — бормочет Рон, — чем такая апатия.
Мы как раз минуем преподавательский стол, и мне кажется, что Снейп слышал. Я незаметно поворачиваю голову и бросаю на него взгляд. Нет, показалось.
Я устало тру лоб. Сегодня у меня нет сил удерживать выражение лица. Брови упали прямой линией, глаза безучастно смотрят из-под них. Ну и пусть.
— Гарри, ты сердишься, что мы тебя не дождались? — спрашивает Гермиона, пытаясь взять меня за руку. Я не даю. В дверях образовалась пробка, кажется, у кого-то прорвалось дно сумки, и теперь оказавшиеся поблизости собирают рассыпавшиеся предметы. А мы стоим в пяти шагах от стола Снейпа, который хмуро оглядывает студентов поверх голов, не чая, видимо, остаться в одиночестве.
— Я не сержусь, — говорю я, глядя перед собой. В конечном итоге это неважно. Именно Гермиона вступилась за меня перед Снейпом.
— Тогда пойдемте обедать, — она улыбается, но уже не так уверенно.
— Я не хочу, — отвечаю я, и Гермиона смотрит на меня прямо как миссис Уизли:
— То есть как не хочешь? Вчера ты не ужинал, сегодня еле завтракал, и не обедаешь?
— Ты можешь говорить тише? — страдальчески морщась, шепчет Рон.
— А что?! — возмущение Гермионы стремительно приближается к критической точке, — я о Гарри забочусь, кстати!