Я не думаю о том, как посмотрю ему в глаза. Не рассуждаю, как изменятся наши отношения. Я просто осторожно целую Снейпа в место укуса, где остался след моих зубов. Не прогоняй меня, хочется сказать мне, но я забыл, как звучит человеческая речь.
Он негромко вздыхает в ответ на прикосновение и обнимает меня, вытаскивая руку из моих влажных плавок. Я нерешительно отправляю и ее к себе на плечо. Как уютно.
И что я там нес за чушь насчет поцелуев, будто всегда могу подчинить себе партнера? Меня просто ни разу не целовали по-настоящему.
Я прижимаюсь к нему теснее, отдаваясь чувству покоя.
Как будто я не ел несколько месяцев, а теперь меня накормили вкусной горячей едой. Глаза закрываются и клонит в сон.
Но я не собираюсь спать. Я не хочу проснуться в своей постели с сомнениями в том, что все это было. Да и потом… я все еще хочу его.
Эта мысль заставляет меня вздрогнуть. Снейп тут же ослабляет объятие и напрягается — я лишь теперь ощущаю, что он был почти покоен, удерживая меня, полулежащего у него на груди. Ты думаешь, я осознал, что произошло, и вырываюсь? Я торопливо оплетаю руками его талию. Я совершенно не собираюсь его отпускать.
— Профессор… — самое неуместное слово из всех, какие могли придти мне в голову, однако он, кажется, не сердится. Моих волос касается дыхание, и я смятенно думаю, что он, наверное, дотронулся до моей макушки губами, — профессор, прошу вас… не прогоняйте меня.
Слова срываются с губ хриплым шепотом, и я могу представить, что он не слышит, однако Снейп отвечает, тихо и очень спокойно:
— Я не гоню тебя, Поттер.
— Правда? — я поднимаю голову, и с ресниц срывается предательская тяжелая капля, прочерчивает путь по виску и скрывается в волосах. Но я ведь не плачу, я только очень серьезно смотрю ему в лицо. Снейп стирает влажную дорожку кончиком пальца и кивает.
— Тогда… — я обмираю от собственной дерзости, — поцелуйте меня еще раз. Пожалуйста.
— А не будет с вас? — приподнимает он бровь, — за связь с учеником я в два счета лишусь места.
— Но… вы ведь уже сделали это, — я все равно буду тебя просить. Не отказывай мне. Мне впервые так сильно хочется жить. Я вкладываю во взгляд всю свою душу, и Снейп смягчается. Он наклоняет голову и бережно касается моих припухших губ. Я дрожу от этого прикосновения, от медленных движений его языка у себя во рту, и не испытываю ни капли смущения за то, что так и сижу, не приведя в порядок одежду. А мои руки робко и неумело скользят по его плечам, по спине, прослеживают изгиб поясницы, осязают узкие бедра. Я останавливаюсь, но лишь на секунду, а потом повторяю его недавний жест и просовываю свою руку между нашими телами. Снейп разрывает поцелуй и перехватывает мое запястье. Его глаза смотрят на меня с чем-то похожим на гнев.
— Прошу вас, — умоляюще шепчу я, выдерживая этот взгляд, — прошу, позвольте… я хочу, чтобы … тоже…
— Нет, Поттер, — отвечает он, не повышая голоса, но и не оставляя надежды, — я не могу этого допустить. Вам было плохо, и я позволил себе применить радикальное средство, однако же…
— Так это была терапия? — мертвым голосом спрашиваю я, отводя глаза. Он качает головой, отрицая — или подтверждая? — мои слова.
Я выпрямляюсь, отстраняясь от стола, протискиваюсь мимо Снейпа и наскоро застегиваю джинсы.
— Извините, сэр. Вы совершенно правы.
Только не плакать. Я же не плакал из-за Симуса. И здесь не заплачу.
— Вы в самом деле мне помогли. Извините, что отнял у вас столько времени. Больше не повторится.
Я отворачиваюсь и поспешно иду к двери. Очки запотели, и я снимаю их, протираю на ходу, ощупью нашаривая ручку.
— Постойте, Поттер.
Я только резко выдыхаю и поворачиваю ручку, но Снейп действует быстрее меня. Он всегда действует быстрее. Запирающее заклинание звучит почти мгновенно, и я оказываюсь бессилен.
— Вернитесь, — голос не слишком довольный, но в нем нет ярости или злости. Скорее усталость. — Вернитесь, вам говорят.
Я обреченно бреду назад, останавливаясь перед ним, но не поднимая лица. Снейп склоняет голову к плечу:
— Поттер, то, что вы сейчас делаете, имеет название. Вам оно не понравится. Это эмоциональный шантаж. И вы прекрасно осведомлены об этом.
— Нет. — Не громче шепота, но он не переспрашивает. Он склоняет голову к другому плечу и продолжает смотреть на меня.
— Зачем вам нужно, чтобы я позволил вам касаться меня? Разве не достаточно демонстрации того, что я не безразличен к вашей привлекательности? Я не убедил вас, что преследовал не вполне… педагогические цели?
— Я… — горло не слушается и сжимается, — этого мало.