Теплые пальцы сжимают мою ладонь, и он тянет меня следом за собой. Я не решаюсь даже прислониться к нему плечом и торопливо вхожу. Дверь закрывается, и Снейп оказывается передо мной, хмурый, серьезный. Еще одно запирающее заклинание, затем, кажется, заглушающее — такое же, как он ставил на кабинет во время занятий окклюменцией. И мы одни.
Тишина, в которой только дыхание и его взгляд — темный, горящий, будто он решается на что-то. Только бы не передумал…
— Не передумали, Поттер? — он говорит очень ровно, но я улавливаю напряжение, и каждая жилка в моем теле начинает вибрировать.
— Нет, — голос срывается, но отвечаю я твердо.
Он вздыхает и кивком указывает на левую дверь, а сам подходит к шкафу и что-то извлекает с его полок. Мне не видно, что именно. Я подхожу к двери и останавливаюсь в нерешительности. Должен ли я войти раньше него?
Происходящее совсем не кажется абсурдом, но чувство нереальности не покидает, побуждая вцепиться зубами в собственную руку, чтобы боль убедила в том, что я не сплю.
Он оказывается за моей спиной бесшумно, но я ощущаю его близость. Теперь я всегда буду чувствовать его приближение. Мне хочется откинуться назад, прижаться к нему спиной, но я до смерти боюсь, что он откажется, и не решаюсь. Снейп толкает дверь, на секунду задевая меня рукавом мантии, и я вздрагиваю. Все чувства обострились до предела, кажется, закричи он на меня сейчас — я оглохну.
— Входите.
Темная спальня с еще одним камином, в котором он взмахом палочки разжигает огонь. Широкая односпальная кровать под зеленым пологом, ворсистый ковер на полу, такой же, как в гостиной, серо-жемчужного цвета. Я недолго думая сбрасываю ботинки и ступаю по нему босиком. Кресло и журнальный столик с кипой журналов, разложенных стопками, явно по годам. «Зельеварение», должно быть. Я дохожу до кресла и останавливаюсь, не зная, что делать дальше. Снейп затворяет дверь и прислоняется к ней, скрестив на груди руки и разглядывая меня.
Я опускаю глаза, борясь с некстати накатившим замешательством, потом вновь пересекаю комнату и прячу лицо у него на груди, обвивая руками за шею. Он негромко хмыкает и обнимает меня в ответ. Вот оно — я чувствую, как обмякают мои плечи, как отпускает дрожь, которая вернулась, едва он отстранился от меня там, в кабинете. Вынужденная мера? Ну что ж. Я зажмуриваюсь, хотя он не может видеть моих глаз.
— Поттер, пусти меня, — мягко, но решительно. Я судорожно вздыхаю и зарываюсь лицом еще глубже в его сюртук. Снейп осторожно расцепляет мои руки. Потом отходит от двери, не выпуская моих запястий. Теперь я стою лицом к огню, и он вновь пристально изучает меня. Что он пытается увидеть?
— Ты уверен, что хочешь этого?
Я торопливо киваю.
Да. Да, хочу. Враг моего отца, мой самый ненавистный преподаватель. Сколько раз он подставлялся из-за меня? Мой язык еще помнит вкус его крови, когда он позволил прокусить ему пальцы. Но теперь к этому воспоминанию примешивается привкус поцелуя, и прошлое отступает, подергиваясь дымкой, все отступает, кроме этих последних двух недель. Только он может меня уравновесить. Только он.
Я смотрю ему в лицо, наверное, второй раз смотрю так открыто. Первый был в классе Зельеварения в ту ночь, когда он вернулся. Когда я так ждал, и он возвратился, словно моя слепая надежда вырвала его из когтей смерти.
— Профессор… — снова это слово, но сейчас оно не кажется неуместным, и как мне прикажете еще его называть? — профессор, прошу вас…
Я сам не понимаю, о чем, зато Снейп, кажется, понимает, и очень даже. Он хмурится и качает головой. На мгновение я пугаюсь, что это отказ, но он лишь констатирует мое упрямство:
— Это больно. И это… не восстановить потом, если вы пожалеете.
— Я не пожалею, — сколько еще мы будем это обсуждать? Если он привел меня сюда, это же не означает, что ему удастся меня выпроводить, уговорив не делать глупостей?
— Что ж… вы сами настаивали, — он странно смотрит на меня и, наверное, тоже думает об иронии судьбы. Сын худшего из Мародеров, самый неприятный ученик — в его спальне, жаждущий очутиться в постели.
Я переплетаю свои пальцы с его, напоминая, что мы все еще держимся за руки, и Снейп внезапно дергает меня к себе. Он еще раз смотрит в глаза, кажется, что в его лице есть что-то еще, кроме невозмутимости… Я приоткрываю рот, чтобы спросить, и он накрывает мои губы своими.
Поцелуй долог и неспешен, и я отчаянно пытаюсь не просить большего, заставляя себя отдаться настоящему. Он не прогонит меня, не прогонит… мы все успеем… Снейп отпускает мои запястья и обнимает за плечи. Я немедленно обхватываю его талию, чувствуя, как тело наливается жаром. Никогда, мелькает мысль, никогда я не испытывал подобного. Он такой же, как я — его тоже прельщают сухощавые очертания, ему тоже нравится ощущать мускулы под руками. Симус явно заблуждается, полагая себя героем-любовником. Ему и не снилось…