Я молчу, не в силах выровнять дыхание, и Снейп прерывает движение. У меня все-таки вырывается стон.
— Так ты меня слышишь? — палец неподвижен.
— Да-а… Прошу вас… ну пожалуйста…
— Терпение, Поттер, терпение. Ты долго испытывал мое, — удовлетворенно произносит Снейп, возобновляя поглаживания, так медленно, что кончить не получается, а отвлечься — тем более. Его слова проваливаются в мое затуманенное сознание, я готов согласиться с чем угодно, лишь бы он сжалился. Лишь бы продолжил.
— А теперь смотри мне в глаза, Поттер. Смотри внимательно. Я хочу, чтобы ты хорошенько запомнил то, что я тебе скажу. Ты на это еще способен?
Я киваю, чувствуя, что сейчас сойду с ума. Тепло его ладони на моем члене и глаза, не отпускающие мой взгляд… Он все еще полностью одет, но я не уверен, что мне хватило бы сил и терпения сорвать с него одежду, даже если бы он позволил.
Ладонь смыкается так неожиданно, что я вскрикиваю. А потом он начинает двигаться. Начинает двигаться. Да.
— Ты красив, Поттер, — слова попадают в такт движениям, — ты привлекателен, ты неглуп. У тебя неплохие задатки для того, чтобы выйти победителем из этой жизни. Забудь обо всем. Просто смотри мне в глаза. Смотри и не отводи взгляда.
Я стараюсь, хочу ответить я, но горло пересохло. Это неважно, все неважно, кроме происходящего. Я бы охотно зажмурился, если бы он позволил, чтобы сосредоточиться на восхитительных движениях его руки. Еще немного… да, вот так…
— Ты не должен кончать, пока я тебе не позволю, — голос Снейпа, смысл слов сперва не доходит до моего сознания, — слышишь, Поттер? Ты кончишь только тогда, когда я тебе разрешу.
Он что — шутит? Я смотрю на него, чувствуя на задворках сознания удивление. А потом все тело напрягается, чтобы взорваться оргазмом — еще два движения, ну пожалуйста! — и тут он сжимает основание моего члена, другой рукой оттягивая вниз мошонку.
— Когда я позволю, — невозмутимость, сводящая с ума.
— О Боже… — вырывается у меня, и дальше что-то случается с моим самообладанием, потому что меня прорывает, — прошу вас, прошу, пожалуйста, умоляю, позвольте мне… разрешите мне… Не мучайте меня! О Господи! Я не могу больше!.. Я умру!
— Нет, от этого не умрешь, — если бы не шум в ушах, я бы обязательно решил, что голос ласков, он звучит не так… совсем не так, как я привык. — От этого только больше захочешь жить. И ты будешь жить. Ты еще ничего не видел в жизни…
— О… ох, сэр, я прошу вас… можно… можно… я так… я так хочу… — глазам почему-то горячо и мокро, но я не замечаю слез, не слышу его слов, и только одно не проваливается в подкорку, а оглушает слух:
— Можно.
Еще одно движение знающих пальцев — и меня пробивает оргазмом, равного которому я не помню. Я падаю, он подхватывает меня, прижимает к груди, целуя в веки, в щеки, в губы. Я почти рыдаю от облегчения, пытаюсь сжать в пальцах его мантию, но у меня совсем не осталось сил. Только ощущение полета. А, это он отнес меня на кровать. И готовится подняться. Я вцепляюсь в него, затуманенными глазами всматриваюсь в лицо, на котором пылают яркие пятна. Я знаю, что он меня хочет. Я не отпущу его.
Я приподнимаюсь и обхватываю его за шею, тяну вниз, на себя. Он не слишком сопротивляется, и я слабо улыбаюсь:
— Спасибо.
— Не за что.
— Спасибо, — я не слушаю его, я его целую. Куда-то в скулу, потом рядом с ухом, ощущая неконтролируемую дрожь в ответ на свои прикосновения. И так легко оказалось шепнуть в это ухо:
— Возьмите меня.
Долгая пауза, во время которой я не шевелюсь, удерживая его всем своим весом, потом Снейп решительно встает и берется за покрывало на постели:
— Перекатись на дальний край.
Я перекатываюсь, и Снейп сдергивает ткань с белоснежного белья.
— Теперь обратно.
Я возвращаюсь на место, еще хранящее тепло моего тела. Я обнажен, но мне ни капли не холодно и не приходит в голову прикрыться. Снейп только что изучил меня во всех подробностях, так что стесняться уже поздно. Я сворачиваюсь калачиком на боку и наблюдаю, как он раздевается. Аккуратно, словно готовится ко сну. Мантия ложится на спинку кресла, за ней следуют сюртук и рубашка, манжеты которой я так часто видел выглядывающими из-под черных рукавов робы, и он оказывается обнажен до пояса, отсветы огня танцуют на коже. Я жадно разглядываю его, и Снейп, наверное, чувствует мой взгляд, потому что поворачивается к кровати и вопросительно наклоняет голову. Раньше, чем он спросит, я быстро говорю: