Бьет полночь, когда он возникает в холле. Я, должно быть, задремал с закрытыми глазами, сидя на ступеньке и привалившись спиной к перилам, потому что не сразу понимаю, что это именно Снейп широким шагом проходит в направлении спуска в подземелья. В руках у него пакет, из которого выглядывают метелки трав. Неужто он исчезал только для того, чтобы сделать закупки ингредиентов? Зачем это в конце учебного года? Готовится к грядущим экзаменам?
У меня уже прошло сумасшедшее желание вцепиться в него, приведшее в его комнаты. Мне вполне хватает долгого взгляда, которым я вбираю в себя его фигуру, позволяя ему скрыться из виду. Вот сейчас он обнаружит нарушенные заклинания, сменит пароль, а завтра убьет меня.
Я усмехаюсь и с хрустом потягиваюсь. Лучше он, чем кто-то другой.
Полная Дама долго не поворачивается ко мне, делая вид, что спит, но в конце концов открывает проем. Я бесшумно прохожу в спальню, где уже раздается мерное сопение, и задергиваю полог. Из всех в спальне с наступлением светлых ночей это делаем только я да Рон, но мне так комфортнее. Я касаюсь головой подушки и проваливаюсь в сон. Кажется, я чему-то улыбаюсь.
Глава 27. Базилик.
Студенты Дурмштранга прибывают в Хогвартс утром. Бледные, в слишком теплой, не по погоде, одежде, молчаливые и угрюмые, они рассаживаются за отдельным столом, который освободили, пересадив хаффлпафцев на свободные места на гриффиндорских и рэйвенкловских скамьях. Мы трое, пожалуй, единственные в школе, у кого не написан на лицах вопрос «что случилось». Если, разумеется, не считать преподавателей. Все-таки подслушивая можно узнать немало полезного, что бы ни говорила по этому поводу Гермиона.
Дамблдор поднимается со своего стула, дожидается, пока стихнет шум и приветственно разводит руки в стороны:
— Доброго всем утра! Думаю, нет нужды представлять наших гостей, — он с улыбкой делает жест в сторону дурмштранговцев, которые склоняют головы, отвечая на приветствие.
Их ярко-красные мантии вызывающе контрастируют с цветами наших факультетов. Даже гриффиндорский алый не так насыщен. Кажется, что стол горит, когда они двигаются. Неприятный цвет; я отвожу глаза.
— Некоторые студенты Дурмштранга уже приезжали к нам два года назад на выборы чемпиона от своей школы, — продолжает директор, — думаю, они помнят, что Хогвартс всегда рад гостям, и останутся довольны приемом.
Еще бы, хмыкаю я про себя, обязательно останутся. Когда Кубок Огня выплюнул мое имя, заботливо подложенное Краучем, то-то удовольствия было.
Похоже, об этом помню не я один: несколько человек поворачиваются в сторону нашего стола, находят меня глазами и морщат нос. Можно подумать, их сюда звали!
Конечно, звали, обрываю я себя. Сдадут сессию, уедут, а к осени Дурмштранг отремонтируют…
— Думаю, что эти большинство этих молодых людей будут обучаться вместе с вами до конца школы, — обращается тем временем Дамблдор к нам, широко улыбаясь, — поэтому я взял на себя смелость распределить их по факультетам. Поскольку вас, господа, довольно много, — вновь кивок в сторону дурмштранговцев, — вы будете учиться, разделившись на две группы. Те, кто сидит по левую сторону стола, направятся в Рэйвенкло, вашим деканом будет профессор Флитвик.
Флитвик кивает и встает во весь небольшой рост, а я думаю, как они планируют уплотнять спальни. К нам кого-то направят или нет?
— Те, кто сидит по правую сторону, примкнут к Слизерину, деканом которого является профессор Снейп.
Я забываю моргнуть, когда Дамблдор произносит его имя, но в моем лице ничего не меняется. Вот как. Значит, к зеленым мантиям, метущим слизеринские подземелья, добавятся эти ужасающе-красные. Хорошо, что у меня есть мантия-невидимка. В последнее время мне и так везло на безлюдье, пока я там ошивался.
Снейп поднимает голову и кивает, внимательным взглядом рассматривая тех, кто должен присоединиться к его студентам. Странно, они не выглядят разочарованными, хотя наверняка знают, кто он такой. Его приятельство с Каркаровым вряд ли ограничивалось только общением на Трехмаговом Турнире.
Я исподтишка слежу за тем, как Снейп придвигает чашку, подносит ее к губам, на секунду задерживает, словно пробуя, горяч ли кофе, затем осторожно отхлебывает. Его горло чуть заметно вздрагивает, когда он глотает. И я понимаю, что повторил его движение.