Трансфигурация и впрямь стала даваться мне легче. Может быть, потому, что я могу полностью сосредоточиться на предмете, а не отвлекаться на бесполезные раздумья или переживания. Причина их наконец осознана, мысли о ней загнаны в самый дальний кладовку памяти и заперты на замок. Я думаю о Снейпе, лишь когда вижу его, а все остальное время он присутствует в моих повседневных размышлениях, не отвлекая и не раздражая мельканием черной мантии на задворках сознания. Он мне не мешает.
И то, что я могу рассчитывать на его прикосновения, если спущусь в подземелья, необычайно воодушевляет. Надо же, меня воодушевляет то, что я интересую Снейпа. А что, лучше памяти о великолепном сексе может быть только повтор этого самого секса. Мне понравилось с ним целоваться. Хорошо, что я не влюблен, иначе это волновало бы меня больше.
— Что ж, мисс Грейнджер, теперь ваша очередь, — МакГонагалл кивает Гермионе и отходит, а та умоляюще смотрит на меня:
— Гарри… я сегодня совершенно не могу сосредоточиться! Не знаю, почему.
Мгновение мне хочется ответить, что воспоминания о ночи любви на школьном столе не должны отвлекать от учебы, но это покажется ей и язвительным, и оскорбительным замечанием. К тому же ее, возможно, терзают сожаления о разбитой модели роновской галактики. Попробуем утешить.
— Расслабь кисть, — говорю я негромко, потом беру за ее руку и задаю нужный угол палочке,— теперь заклинание.
Темно-рыжий котенок, возникший вместо щенка, заставляет меня улыбнуться. Особенно забавна масть.
— Вот видишь, — говорю я ей, — все удалось. Кстати, не забудь напомнить Рону, чтоб он у меня модель галактики забрал после уроков. А то мне сегодня еще надо будет задержаться, Стебль просила кого-нибудь помочь пересадить лютневидки.
Гермиона контролирует себя лучше Рона. Она спокойно поворачивает голову:
— Спасибо, — глаза говорят больше слов, я понимаю, что она благодарит не за выполненное заклинание, а за поддержку.
Мне делается неловко. Залез в чужую жизнь… она вот ко мне не лезет, о чем бы ни догадывалась. А впрочем, во что лезть? Это у них с Роном любовь. А у меня покамест только эротика.
Покамест? Я в ужасе раскрываю глаза и приказываю внутреннему голосу хоть как-то объясниться. Он мямлит что-то невразумительное насчет оговорки, и что речь вообще не о настоящем, а о планах на будущее с кем-нибудь другим, с кем и любовь будет, и ванильное небо впридачу. Ну ладно. Успокоил.
— Мяу! — раздается со столешницы, и котенок, игнорируя руку Гермионы, норовящую почесать за ушком, решительно сваливается мне на колени. Он неуклюжий, теплый, лапы разъезжаются, но глаза не мутные, а вполне осмысленные. Еще бы. Это ведь не котенок, а бывшая подушка. И зачем он на меня забрался? Я снимаю его с рукава, в который уже вцепились миниатюрные когти, и хочу встряхнуть за шкирку, но в последний момент жалость пересиливает, и я глажу его перед тем, как трансфигурировать ее обратно в предмет обстановки.
Гермиона внимательно наблюдает за мной, я бросаю на нее вопросительный взгляд. Она качает головой в знак того, что все в порядке, а потом произносит:
— Просто он был похож на Живоглота. Я не думала, что так удачно получится.
Я знаю, что рыжим котенок вышел вовсе не из-за воспоминаний Гермионы о громадном огненно-красном чудовище, которое уже столько времени живет у нее дома, сменив магический квартал Хогсмида на маггловскую кухню и блюдце с молоком. Рыжим котенок был оттого, что она думала в эту минуту о моем друге и своем любовнике. И то, что она сказала вслух — не то, что подумала на самом деле. Хотя нам с ней говорить о чем-то очень личном легче, чем с тем же Роном. Наверное, потому, что Гермиона не интересует меня как девушка, а только как проверенный годами друг. Я пожимаю плечами и шепчу:
— Гермиона, что такое с моим лицом? Что ты на нем примечательного высмотрела?
— Ничего, — отвечает она так же тихо, — просто подумала, что тебе тоже могла бы подойти не сова, а какое-нибудь более… отзывчивое животное.
— Мне? — ошарашенно откликаюсь я, — мне только животного для полного счастья недоставало, точно! И куда я его дену? К Дурслям? Или будет жить как жил на третьем курсе твой Живоглот — в спальне? Да его там Симус…
— Ой, извини, я как-то не подумала, — виновато откликается она, но смотрит с прежним лукавством, — и все же, Гарри, тебе не помешал бы кто-нибудь четвероногий. Ты, оказывается, так ласков… к животным, никогда бы не подумала.