— А вы их таковыми не считаете? — что-то на секунду замирает во мне, так я жду ответа.
— Считаю, разумеется. Но я и не ограничиваю вас в выборе любовников, — подчеркивает он, крепче привлекая меня к себе. Я вздыхаю и отвечаю на объятие, прижимаясь сильнее, чувствуя, что внутри медленно зарождается тепло, что тело начинает реагировать на близость Снейпа.
— А я ограничиваю, — сообщаю я его сюртуку, — и не спорьте со мной.
— Боже упаси, — хмыкает Снейп, — я хочу, чтобы мой кабинет уцелел во время вспышек вашей ярости, мистер Поттер.
— То есть?
— Вы разбили керамический чайник, который мне подарили прошлогодние выпускники Слизерина, и кофейную пару, — отвечает он, опуская руки ниже. Теперь его ладони круговыми движениями оглаживают мои ягодицы, и я не в силах сдержать слабого горлового звука.
— Не чаще, чем необходимо, — невпопад бормочу я, повторяя его слова, — сейчас необходимо до крайней степени…
— Подними голову, — велит Снейп негромко. Я подчиняюсь, но не перестаю его обнимать. — Стоит ли? — спрашивает он, внимательно глядя на меня.
Стоит, отвечаю я молча, желая, чтобы он прочел это в моем лице. В который раз кажется, что ему почти больно, но секундное выражение сразу же исчезает, стоит моргнуть.
— Уверен? — уточняет Снейп, не прекращая симметричного танца ладоней по моей спине.
— Да, — киваю я, и в знак согласия слегка трусь бедрами о его ногу.
— Только не здесь, — фыркает он в ответ на мое движение, — если ты хочешь… всего, я предпочитаю постель.
Я послушно отодвигаюсь, дожидаясь, пока Снейп поправит некоторый беспорядок на столе, потом молча иду за ним. Он отпирает дверь, снимает заклинание и выходит — и внезапно тяжелая створка закрывается перед моим лицом.
Секунду я поражен, а потом различаю шум голосов. Стайка слизеринцев проходит мимо, голоса стихают вдалеке, и Снейп выпускает меня с крайне недовольным выражением лица. Да уж, мог ли он представить себя в настолько невообразимой ситуации, скрывающим от собственных студентов Гарри Поттера?
Я молча выскальзываю из кабинета, дожидаюсь, пока он отопрет свои комнаты, и так же молча вхожу внутрь.
Запирающее заклинание… заглушающее… все как в первый раз, только чувство какое-то иное. То ли меня вымотала глупая, ничем не обоснованная сцена, которую я устроил ему, то ли еще что, но я не испытываю прежней всепоглощающей неловкости.
Я беру его за руку, прижимаю ладонь к щеке и виновато улыбаюсь. Снейп не отвечает на улыбку.
— Поцелуйте меня, — шепчу я, зажмуриваясь и поднимая к нему лицо. Он медлит, я вновь открываю глаза и осторожно тянусь губами. Он легко отвечает — и отстраняется, позволив мне удерживать его пальцы.
— Идем.
Мы входим в спальню, и ко мне возвращается воспоминание о том, как я пришел сюда в тот вечер, когда его не было. Неужто только позавчера? Как страшна была мысль о том, что он не вернется…
Я порывисто поворачиваюсь к Снейпу, пропустившему меня вперед, и кидаюсь ему на шею, забывая, что почти ненавидел его полчаса назад, пытаясь поцеловать его лицо сразу везде: лоб, брови, подбородок, веки… Его ладони ловят мою голову и удерживают на месте, а к губам прижимаются сухие горячие губы.
Поцелуй заставляет плюнуть на хладнокровие. Хорошо, что мы уже около кровати — я вцепляюсь в Снейпа, и мы вместе падаем поперек нее, не разрывая ни губ, ни рук. Мои пальцы торопливо борются с многочисленными пуговицами его одежды, так, что раздается треск рвущейся ткани, а ладони Снейпа скользят под мою толстовку и уверенно находят соски, дразня короткими прикосновениями.
Наконец сюртук и рубашка оказываются преодоленным препятствием, я прижимаю ладони к его телу, с вожделением осязая гладкую кожу. Дыхание кончается, и мы на какой-то недолгий момент перестаем целоваться, поспешно избавляясь от остатков одежды. А потом я снова тяну Снейпа к себе, испытывая желание, сравнимое с сильной жаждой. Только он может утолить его. Только он.
Теплая ладонь уверенно сжимает мой член, заставляя меня охнуть и выгнуться навстречу, но я отчаянно закусываю губы и останавливаю его:
— Вместе… пожалуйста… вместе…
Мгновение он смотрит на меня, потом кивает и призывает любрикант. Вязкая масса блестит на пальцах, когда он готовится ввести их в меня. Я преодолеваю возбуждение, разрывающее тело, поднимаюсь на колени:
— Подожди…
Недоумение на его лице быстро исчезает, когда я окунаю пальцы в баночку и начинаю наносить смазку на его вздрагивающий от моих прикосновений член. Я хочу, чтобы он был во мне. Я хочу, чтобы ему было хорошо со мной и никогда не пришло в голову никем заменить.