— Хватит!
От неожиданности оба умолкают и уставляются на меня, приоткрыв рты. Я пользуюсь их замешательством:
— Нашли из-за чего поругаться — из-за Дурмштранга и Слизерина! Лучшей темы не выбрать!
— И в самом деле, — Гермиона трет переносицу и жмурится.
— Ну да, конечно, — странным тоном говорит Рон, — это же не те темы, при которых с тобой можно найти общий язык.
— Не выразишься понятнее? — я уже не удивляюсь ни своему ровному тону, ни вежливости. Я сильно подозреваю, где их набрался.
Рон криво усмехается:
— Гарри, только не надо развивать идеи всеобщего равенства. Мы ведь оба знаем, что ты на Слизерине скоро своим в доску будешь.
— Что ты хочешь сказать? — настороженно спрашиваю я.
Мы обсуждали только с Гермионой… Она же не могла рассказать, нет? Я поручился за нее сегодня ночью…
Я перевожу взгляд на ее лицо — она отчаянно мотает головой. Рон этого не видит: он повернулся к Гермионе спиной и не отрывает взгляда от воротника моей рубашки.
— Рон, что ты имеешь в виду? — переспрашиваю я после затянувшейся паузы. Он с самого утра выглядит разозленным и изумленным одновременно, бросает на меня короткие взгляды. Не могу понять, что в моем внешнем виде могло вызвать такую реакцию.
Рон начинает говорить, но его слова перекрывает звук колокола. Большая перемена кончилась, пора на Чары. Я пожимаю плечами, закидываю за спину сумку:
— Не хочешь говорить, дело твое. Только в следующий раз, когда надумаешь бросаться словами, сначала обдумай. — Мы стоим друг против друга, как тогда, когда Рон впервые заговорил о том, что я излишне переживаю о возможном исчезновении Снейпа.
Стоило только вспомнить о нем, и в груди становится теплее.
«— А чем вам Рон не угодил...
— Ничем, кроме того, что он представляется мне ребенком с задержкой развития. Впрочем, чего еще ждать от Уизли.
— Не смейте оскорблять моих друзей!»
Его голос раздается в моих ушах так явственно, что хочется обернуться. Но я знаю, что его нет за моей спиной. У него сейчас урок у четвертого курса, а следующая пара — у нас.
Скоро я с ним встречусь. Не знаю, хочу ли — и зачем я так напрашивался сегодня на окклюменцию, когда он явно не горел желанием меня видеть?
Снейп. Снейп. Снейп.
Я обхожу Рона и направляюсь на Чары. Гермиона идет за мной, торопливо шаря в сумке. Кажется, она выяснила, что не взяла пергамент с домашней работой, потому что лицо у нее мрачнеет. Всю большую перемену читать нам лекцию о численности дурмштрангцев — и обнаружить, что забыла работу…
— Я скажу, что ты на пару минут опоздаешь, — говорю я, принимая у нее сумку. Гермиона благодарно кивает и бегом несется по направлению к Гриффиндорской башне.
Рон идет рядом и молча сопит, не то не решаясь продолжить разговор и окончательно рассориться, не то не зная, что сказать. Я не нарушаю молчания, и он вдруг решительно забегает вперед, загораживая дорогу. Я хмуро смотрю на него:
— Ты чего?
Вместо ответа Рон вытягивает руку и начесывает пальцами пряди моих волос так, чтобы они закрыли ухо и шею. Я отодвигаюсь:
— Да что стряслось, в самом деле? Ты с утра будто не в себе!
— А ты заметил? — холодно отвечает он, — я думал, ты всю первую пару пытался глаза продрать. Во сколько вернулся? Откуда?
— Слушай, Рон, ты мой друг, но это не твое дело! — я вновь обхожу его. — Пошли, мы уже опаздываем.
— Разумеется, это не мое дело. И ничье кроме твоего, надо думать. Только, Гарри, в зеркало глядеться надо перед выходом, если хочешь, чтобы твои тайны были при тебе! — бросает Рон, не отставая.
Я автоматически сбавляю шаг. Зачем он так смотрел на мою шею? Мои пальцы торопливо скользят по коже — и у меня вырывается сдавленное шипение. Больно.
Ах черт возьми!
— Рон! — мне хочется рассмеяться, но я знаю, смех выйдет нервным, и сдерживаюсь, — что у меня там, что ты пытался закрыть?
— Сам не знаешь? — он смущается, я вижу, как вспыхивают его щеки, — попроси у Гермионы зеркальце. А лучше исцеляющие чары. Она хорошо умеет сводить такие штуки.
— Да какие, можешь ты сказать по-человечески?
— У тебя на шее засос. Со следами зубов, — раздельно выговаривает Рон, глядя мне прямо в глаза. — Я так понимаю, тебе его не девчонка оставила. А учитывая, что ты опять поздно вернулся и был в мантии-невидимке…
— И что с того? — резко интересуюсь я. — В твои отношения с Гермионой я не вмешиваюсь! Или тебе настолько противна мысль, что я…
— Не что ты, то есть не кто, а с кем ты. Извини. Мне просто… просто противно.
Рон отворачивается, а я срываюсь с места, чувствуя спиной его взгляд.