Сегодня это «Заказ снов». Я даже не подозревал, что по снам существует такое количество снадобий. Это, по всей видимости, позволяет выбрать сновидение по желанию. Я ловлю себя на мысли о том, что хотел бы попробовать, когда будет готово. Если оно получится, конечно.
Ладно, так или иначе, но с Роном я сегодня в паре работать не хочу. Он, по-моему, тоже не рвется. Я встаю, прохожу к шкафу с ингредиентами и начинаю набирать их, сверяясь со столбцом названий на доске. В сторону Снейпа я не смотрю, опасаясь, что мне опять придет в голову что-нибудь несусветное. Сейчас я думаю только о задании. Ну и о том, как разруливать ситуацию с лучшим другом.
Когда я иду обратно, мой локоть почти задевает рукав Снейпа, потому что он что-то ищет в ящике стола. Там должен водиться шоколад, мелькает мысль. Ага, как зайцы в лесу, ехидно хмыкает внутренний голос. Я прохожу мимо и возвращаюсь за парту.
Рон мрачно наблюдает, как я раскладываю травы, сушеные стрекозиные крылья и дробленый черепаший панцирь перед разделочной доской, как наполняю водой котел и начинаю нарезать первую порцию пижмы. Похоже, она одна из обязательных составляющих для снотворных.
— Я не понял, — свистящим шепотом прерывает он царящее между нами молчание, — а я что должен делать?
— Идти за котлом и ингредиентами, — отвечаю я вполголоса, проглотив стоящий в горле ком.
— То есть… — он моргает рыжими ресницами, словно не веря собственным глазам, — мы что, по отдельности варить будем, что ли?
Я не отвечаю, хотя его сопение слышно, кажется, на полкласса. Гермиона, по крайней мере, его точно уловила среди стука ножей.
— Я с тобой работать не хочу, — отвечаю я наконец безличным тоном.
Я не буду драться с тобой, Рон. Не буду ничего объяснять и требовать извинений. Не унижу этим ни себя, ни тебя. Каждый волен иметь собственное мнение.
В чем-то я тебя даже понимаю. Честное слово, понимаю. Чистому натуралу моя ориентация и так должна была стать соринкой в глазу, каким бы он ни был другом. А уж если тем, с кем я встречаюсь, оказался Снейп… Мерзкий сальный урод, так Рон всегда его называл, пока я не запретил, да?
Я понимаю тебя, Рон. И можно сказать, что не сержусь на нанесенную обиду.
Я просто не буду работать с тобой.
И разговаривать по возможности тоже.
Потому что все понять — не значит все простить.
Какое-то время Рон сидит, глядя на мои руки, на то, как я ссыпаю в котел искрошенные соцветия. Потом ставит на стол локти и кладет подбородок на переплетенные пальцы:
— А вот не стану я ничего делать. У него наверняка все в граммах подсчитано. И если тебе ничего не будет, то с меня сто баллов снимет как пить дать.
Я не трачу времени даже на то, чтобы пожать плечами. Я просто не слышу его слов, как будто место рядом пустует. Самое смешное, что я почти не прилагаю к этому усилий. Закрывать сознание можно, оказывается, не только от враждебного проникновения, но и от присутствия рядом.
Я толку в ступке кусочки черепашьего панциря и позволяю мыслям перескакивать с предмета на предмет, не задерживаясь на чем-то конкретном.
Сегодня пятница. Всего три дня назад думалось, что жизнь лишена смысла: мне в любом случае предстоит убить или быть убитым. Единственно возможным способом свернуть с колеи казалось самоубийство. Пусть я ни разу не произнес про себя этого слова, я хорошо помню серую пустоту, заполнявшую мир. Отчаяние не всегда ослепляюще-остро. Оно может быть тусклым, выдавливающим воздух из легких. Лишающим способности смотреть в грядущий день.
Что сидящий со мной долговязый рыжий парень знает о таком ощущении? Что знает о том, каково это — когда тебя выдергивают с края, доказывая не словами, а действиями, что ты нужен: не только потому, что должен выполнить свое предназначение, но потому, что желанен, и не абстрактному «магическому миру», а конкретному человеку?
Рон ничего не знает, усмехаюсь я про себя; и счастье его, что не знает. Я рад буду, если он не обогатится подобным опытом. На больший срок растянется юность. Вот только как быть с тем, что нам уже практически не о чем разговаривать? Почему с Гермионой мне легко по-прежнему, а с Роном сделалось сложно? Когда это началось?
Вопросы, вопросы без ответов… Хотя на последний ответ как раз имеется: в апреле. Когда стало ясно, что я спал с Симусом, и Рон вынужден был как-то смириться с тем, что Чу Чанг оказалась для меня первым опытом и совсем не тем человеком. Не того пола. Но Симус был все же свой, да? Из нашей спальни. А Снейп в два раза старше и никогда нас терпеть не мог.
Кстати, если на то пошло, — я снова усмехаюсь, — с Симусом я не спал. Спать — это не только трахаться. Это еще и засыпать рядом. И просыпаться, чувствуя руку, упавшую во сне тебе на плечо. Тогда секс приносит радость, а не просто облегчение. И я рад так, что не выразить словами, что теперь знаю это.