— В гостиную, Гарри, — отозвалась она, слегка запыхавшись.
— Зачем?
— Посидишь внизу, я вынесу тебе на выбор два шейных платка. Твое счастье, что я предпочитаю ковбойский стиль, когда не ношу школьную форму, — она поглядела на мое донельзя смущенное лицо и рассмеялась. И в этот момент мимо нас пронесся рыжий смерч. Когда я оглянулся и взглянул на лестницу за собой, я убедился, что спина принадлежит Рону. Наверное, увидеть нас вместе, да еще и смеющимися, показалось ему возмутительным.
Мы переглянулись и синхронно пожали плечами, потом поднялись в гостиную. Я прислонился к перилам лестницы, ведущей в девичьи спальни, и прождал совсем недолго, когда она сбежала вниз, держа в руке два платка: один в гриффиндорской гамме, второй серо-зеленый. Я посмотрел на сочетание цветов и протянул руку за первым, но Гермиона отвела ладонь:
— Возьми лучше зеленый. Он тебе будет больше к лицу.
— Ты думаешь? — я с сомнением покосился на платок, — а хаффлпафского сочетания не нашлось, да?
Гермиона недоуменно посмотрела на платки и фыркнула:
— Это же не слизеринские цвета. У них серебро и более холодная зелень. И вообще, не привередничай!
— Вполне слизеринские, — уперся я, — что скажут, если увидят на мне такое?
— Ты слишком много думаешь о том, кто что скажет. Тебе не все равно? — нетерпеливо сказала Гермиона, — я лучше тебя разбираюсь в цветах, я взяла красно-желтый только для сравнения. Бери зеленый, пока я добрая!
— Вот, а теперь угрозы в ход пошли, — я рассмеялся и взял тот платок, на котором она настаивала. Гермиона потребовала от меня поднести его к лицу, я с неохотой выполнил — и она даже прихлопнула в ладоши:
— Гарри, дарю! Очень здорово, честно! И какие глазищи зеленые…
— Так, все, понял, хватит, — торопливо прервал я ее. До сих пор помню, как она о моей красоте рассуждала, я не знал, куда спрятаться.
— Отлично, только галстук не надевай, а то некрасиво будет, — она вприпрыжку унеслась наверх, потом степенно спустилась уже с пустыми руками. — Гарри, если я тебе больше не нужна, ты знаешь, где меня найти.
— Ты всегда нужна, — я подумал-подумал и протянул ей руку, — спасибо. — В следующую секунду я сообразил, что она сейчас обидится, это ведь не женская форма выражения благодарности… Ну не обниматься же мне с ней на глазах у младшекурсников, которые хоть за дальними столами и не слышат нас, зато наверняка прекрасно видят. Гермиона приняла рукопожатие. Ее небольшая ладонь оказалась на удивление крепкой.
— Я в библиотеке, — повторила она и ушла.
Я поднялся в спальню и с облегчением стянул водолазку, заменив ее рубашкой и платком. Он оказался шелковым, приятно холодил кожу — и скрыл еще один засос, который мне вчера достался от Снейпа. На сей раз я помнил о нем, но даже мысли не закралось свести с шеи чуть припухшую метку. Именно метку, другого слова не подобрать. Мне не было стыдно, я закрыл ее, чтобы избежать завистливых или любопытных взглядов, чтобы никто не обсуждал мою постель и возможные варианты.
Я завязал платок слабым узлом и подошел к зеркалу, чтобы поглядеть на сочетание с рубашкой в тонкую полоску. Что там было насчет моих глаз? Ну, зеленые. Они у меня всю жизнь зеленые. Я вгляделся в себя. Наверное, Гермиону удивил не цвет, а выражение. Оно не совсем такое, как обычно, но я не знаю, что изменилось. То ли усталое, то ли спокойное.
Я отошел от зеркала и устроился на кровати с конспектами по Чарам.
Суббота вообще самый тихий день недели. Впереди еще воскресенье, можно переделать уроки, чтобы освободить время на завтра, соседи гуляют или читают, уткнувшись в книжки, иной раз в комнате пусто целыми часами. Если бы не знание о том, что где-то за стенами замка идет война — жизнь казалась бы сказкой. Да и это знание поделено лишь на нескольких человек, не считая преподавателей. Кто-то что-то подслушал, у кого-то, как у Гермионы, тревожатся родители, а кто-то родился на белый свет Гарри Поттером и никуда не может деться от своего предназначения. Хотя в последнее время мне стало легче мириться с отсутствием выбора. Может быть, потому, что появилась цель, ради которой стоит хотеть остаться в живых.
Когда закончится сессия, мне позволят отправиться на Гриммаулд Плейс? Я не собираюсь на Тисовую улицу. Я и раньше туда не собирался, а теперь тем более. Ведь там не будет возможности прокрасться по коридору в мантии-невидимке, постучать — и, войдя, прижаться к неуступчивому человеку, глядящему на меня с неизменной насмешкой. Меняется только ее пропорциональное соотношение.