— Сейчас. Луна, — говорю я осторожно, — ты должна кое-что сделать. Ты сможешь.
— Что? — ее голос абсолютно безжизнен, но это лучше, чем надрывное веселье последнего получаса.
Я не глядя протягиваю руку, и Гермиона вкладывает в нее пузырек:
— Выпей это.
— Зачем…
— Просто выпей, — Гермиона присаживается рядом, и Луна с недоверием косится на нее, — там только хорошие травы.
— Гермионины лекарства плохими не бывают, — подтверждаю я.
И они всегда на травах…
— Зачем… — слабо противится Луна, и я решительно говорю:
— Открывай рот. Давай.
Это срабатывает, она послушно осушает небольшую склянку, и Гермиона немедленно убирает ее за пазуху.
— Откуда у тебя с собой? — негромко говорю я, — ты же не успела никуда сбегать?
— Это мое собственное, — неохотно отвечает Гермиона, — экзамены на носу.
Ну да, а тут еще с Роном сложности.
— Спасибо, — говорит Луна внезапно и дотрагивается пальцами до ладони Гермионы. Та с недоумением разрешает взять себя за руку. — Я знаю, ты хотела как лучше.
Гермиона вздыхает, но смотрит по-прежнему прямо и открыто:
— Больно щеку?
— Нет, все в порядке. Правда. Ребята, — она прижимает ладони к вискам, — я теперь осталась совсем одна… Только двоюродная тетка в Монтане. Я не хочу ехать в Америку. Меня же не могут заставить?
— Конечно, нет, — говорю я, — ты будешь учиться в Хогвартсе до окончания. Не бойся.
— Это хорошо. А то я ее почти не знаю… Как мне теперь жить? У меня был только отец, — она выглядит растерянной, а по щекам текут медленные неудержимые слезы. Луна не вытирает их, и капли падают на юбку, оставляя темные пятнышки. Мы сидим молча, позволяя ей говорить, и сквозь сочувствие горю у меня пробивается слабое чувство успокоения. По крайней мере, она не наглотается таблеток и не надышится лютневидок. Я тоже терял. Я знаю, что это такое. Но с этим можно справиться и жить… если ты не один.
— Ты не будешь одна, — в такт моим мыслям негромко говорит Гермиона, — конечно, жаль, что мы на разных курсах и факультетах, но это в конечном итоге неважно. Ты не будешь одна, честное слово.
На мгновение я задумываюсь, как будут обстоять дела с этим обещанием, когда Гермиона и Рон помирятся. Но сейчас загадывать бессмысленно. Поэтому я поднимаюсь на ноги, отряхивая брюки от приставших травинок, и поднимаю Луну. Гермиона встает без моей руки, легко и быстро, а Луна — еле-еле, словно после приступа рыданий ее покинули все силы.
— Ее надо отвести в замок, проводить до гостиной и передать с рук на руки, — шепчет Гермиона, пользуясь тем, что Луна поправляет растрепанные волосы и воротник форменной блузы.
— Это что, должен сделать я?
— Гарри, она тебе больше доверяет, — отводит глаза Гермиона, — пожалуйста, давай это будешь ты.
М-да.
— Ладно, — я пожимаю плечами, — в Хогвартс так в Хогвартс.
* * *
На пороге рэйвенкловской гостиной Луна оборачивается ко мне:
— Спасибо, Гарри. Дальше я сама.
— Подожди, — напряженно говорю я, — можно войти с тобой? На минуту.
— Конечно, — она не кажется удивленной. Называет пароль. Это целая фраза, которая заставляет меня усмехнуться. «Любопытство сгубило кошку». Шутники в Рэйвенкло учатся, ничего не скажешь.
Мы входим в гостиную, такую же как наша, только отделанную в других тонах, и на меня обращаются взгляды. Не более удивленные, чем взор, которым одарил меня их портрет-привратник, но все же. Я осматриваюсь по сторонам и вижу Падму, беседующую с Чу. Это удача.
— Падма, — окликаю я, и секундная тишина наполняется прерванными разговорами и шепотками. Рослая черноволосая девушка подходит ко мне:
— Да, Гарри?
— Пожалуйста, отведи ее в спальню и проследи, чтобы она легла и укуталась, — прошу я, отведя рэйвенкловку на два шага в сторону и следя краем глаза за потерянно стоящей Луной, устало сгорбившей плечи. Падма внимательно смотрит на меня, потом кивает с неожиданной симпатией во взгляде:
— Конечно. Не проблема. Все будет нормально.
— И хорошо бы кто-нибудь посидел с ней, пока она не заснет, — продолжаю я, не обращая внимания на то, что к нам начинают прислушиваться, — она уже приняла успокоительное, так что это недолго.
Я опускаю, что успокоительное было сделано Гермионой и наверняка по отысканному где-нибудь малоизвестному рецепту. Это необязательно упоминать. Здесь нас и так не слишком любят. Чу прожигает мне взглядом дыру в спине, но Падма реагирует совершенно спокойно:
— Хорошо, не волнуйся. Я за всем прослежу.
— Спасибо.