Странное дело, снова думаю я — как в тот момент, когда уходил из подземелий. Словно бы у меня есть некое сомнительное преимущество перед сокурсниками: находиться не в Гриффиндорской башне после отбоя. Только потому, что неделю назад Снейп назначил мне отработку и наложил чары, благодаря которым я могу проходить в аудиторию в его отсутствие.
Но это не изменило того факта, что меня тошнит от него. Даже если он в очередной раз спас мне жизнь тем, что его уроки принесли пользу.
Он же спасал меня, ненавидя. А я могу, ненавидя, испытывать благодарность.
Ничего не изменилось.
Я ем, стараясь не запихивать в себя ростбиф с овощами слишком жадно. Только сейчас я ощутил, что голоден, и поглощаю все, что появилось на столе стараниями домовиков. Останавливаюсь, лишь подчищая тарелку со сливовым пудингом.
Теплая тяжесть в желудке быстро распространяется по всему телу, и меня начинает снова клонить в сон. Хм, уже вроде пора было выспаться?
Я благодарю эльфов; забавные создания торопливо кланяются, улыбаясь и сверкая круглыми как пуговицы глазами. Я улыбаюсь им в ответ — улыбка наконец-то становится нормальной — и ухожу.
Уже в гостиной до меня доходит.
Я спокойно мог сегодня забраться в личный шкаф Снейпа. Когда еще представится такая возможность! Почему я ею не воспользовался? Когда Снейп вернется…
Если он вернется.
Все уже спят, и я бесшумно раздеваюсь за пологом кровати, на всякий случай проверяя дважды, куда кладу очки. Свет мне не нужен, поэтому когда моя голова касается подушки, я в первую секунду удивляюсь шуршанию под щекой.
— Lumos, — шепчу я, направляя палочку на сложенную вдвое полоску пергамента.
«Гарри, все в порядке, Гермиона догадалась, что ты в классе Зельеварения. Мы сказали, что тебя еще не выписали и к тебе нельзя. И вообще все нормально, так что не о чем говорить, ладно? Р.»
Дружище Рон. Я улыбаюсь и засыпаю.
Глава 11. «Ocimum sanctum».
Когда на следующий вечер я сообщил, что собираюсь пойти на отработку, невзирая на отсутствие Снейпа, ни Рон, ни Гермиона не задали ни одного вопроса по поводу того, зачем я это делаю. С учетом того, что сегодня воскресенье, я испытал облегчение.
Они задали несколько других.
Я и сам не уверен до конца, зачем вновь спустился сюда. Десятый шкаф оказался, не иначе как по закону подлости, практически в идеальном порядке. Мне хватило сорока минут для того, чтобы открыть его, пройтись по всем полкам и завершить отработку взыскания.
Вот только некому принять у меня сделанную работу и отчитать за небрежность.
Можно позвать кого-нибудь из преподавателей, но я не хочу. Просто забираюсь с ногами на стоящую у шкафа скамью, как Гермиона вчера, приваливаюсь спиной к открытой дверце, а плечом — к нижней полке, и уставляюсь в пустоту. Ну, не совсем в пустоту — скорее мой невидящий взгляд упирается в черную входную дверь. Теперь я знаю, почему она всегда скрипит, когда в нее заходят студенты, и не издает ни звука, пропуская Снейпа. Я и сегодня вошел без проблем, массивная створка отделилась от косяка так, как будто петли только что смазали хорошим маслом.
Наверное, этот кабинет не слишком любит визитеров. Или у него такой же скверный характер, как у хозяина, настроившего на меня опознающие чары. Разумеется, он делал это, будучи уверенным, что это всего на пару часов одного-единственного вечера. То, что вечер наступает без него уже в третий раз, вряд ли было в планах.
«— Гарри… Может быть, нам стоит сходить к Дамблдору? — мы ужинаем, и я недоуменно поднимаю глаза на Гермиону, нарушившую затянувшееся молчание.
— Зачем?
— Узнаем, что со Снейпом.
— Нет, — я сам удивлен, насколько резко звучит мой ответ. Конечно, не оттого, что я только что бросил взгляд на его пустующее место за преподавательским столом. Дамблдор заметил, и пришлось взглянуть ему в лицо. Его показная безмятежность меня сегодня даже не раздражает. Она бесит.
— Нет, — повторяю я тихо, — к директору не пойдем.
— Но почему?
— Потому, — говорю я сердито, надеясь, что она замолчит. И Гермиона замолкает, но вместо нее тут же говорит Рон:
— Гарри… Но что если… Если Снейпа уже…
— Замолчи! — я яростно смотрю на него, а потом неожиданно для самого себя добавляю, — хватит с меня смертей.