А надо бы.
Он с трудом фокусирует на мне взгляд непривычно огромных глаз. Они мученически расширены, но Снейп не жалуется. Мне вдруг хочется, чтобы он хотя бы застонал. Я смотрю на него и машинально беру за руку. Холодная и влажная кисть безвольно лежит в ладонях, и я глажу ее — растерянно, потому что не представляю, что делать дальше. Хорошо бы отыскать нашатырный спирт, дать ему понюхать. Я не уверен, что смогу дотащить его до его комнат, если он все-таки потеряет сознание.
Можно позвать кого-нибудь, но я категорически не желаю оставлять его одного. Как будто опасаюсь, что он опять исчезнет.
Пальцы, которые я машинально сжал, вздрагивают, и Снейп высвобождает их. До меня доходит, что пока я пялился на него, позволяя прочесть по лицу всю гамму обуревающих меня чувств — от жалости до радости, что он жив — он шевелил губами, пытаясь что-то сказать. Теперь ему наконец это удается.
Его голос почти беззвучен, так что мне приходится наклониться:
— Что?
— Поттер… что вы здесь… делаете?
Кажется, даже на пороге смерти он будет разговаривать со мной высокомерным тоном. Моя шея еще помнит прикосновение его волос, он уронил голову мне на плечо, пока я волок его к креслу — а он уже смотрит на меня, как на неприятное насекомое. Ладно. Подумаю об этом позже.
Я не отвечаю на его вопрос и задаю собственный.
— Что я могу сделать? — спрашиваю я. Он кривится и несколько секунд собирается с силами, чтобы ответить:
— Лучшим будет … если вы исчезнете отсюда… прямо сейчас.
— Не подходит, — отвечаю я, не сводя с него взгляда, — что вы искали? Какое-то лекарство? Я найду, скажите, где.
— Поттер… убирайтесь… позовите директора…
— Позже, — отвечаю я тоном, не терпящим возражений, — чем можно помочь сейчас? Что с вами?
Он не отвечает, чуть заметно пожимая плечами. А потом закрывает глаза, шепча:
— Уходите… Только не вы…
Вот тут мое терпение кончается. Зато оживает легендарное гриффиндорское упрямство. В конце концов, я знаю отпирающее заклинание ко всем шкафам в этом кабинете. Даже если на его личный шкаф наложено другое, ничто не мешает проверить. Он пришел сюда в поисках чего-то, чего нет в его апартаментах. Может быть, необходимо принять противоядие от медленнодействующей отравы. Или избавиться от последствий проклятия. Но самому дойти до шкафа ему оказалось уже не под силу.
И где гарантия, что он не умрет, пока я буду бегать за помощью? Не хочу еще одни похороны!
Я зло смотрю на него и бросаю сквозь зубы:
— Хорошо, я сам посмотрю.
Черные глаза раскрываются и опаляют меня яростным взором:
— Не смейте!.. — он старается подавить стон, закусывает губы так, что выходит хрип.
— Тогда говорите, где искать! — я ору на него, и пальцы Снейпа стискивают подлокотники. Он что — сумасшедший, так упрямиться?
— Нет.
Я забываю о том, что он еле дышит, и в ярости встряхиваю за плечи, одновременно возвращая в сознание. Он сердито смотрит, но мне не страшно. Я снова кричу ему в лицо:
— ЧТО МНЕ СДЕЛАТЬ?!
Он удивленно моргает, и наверное, снимет с меня пару сотен баллов… Я еще и порадуюсь. Только, пожалуйста, пусть он не умрет! Теперь, когда он уже в Хогвартсе!
— Третья полка шкафа… Высокий синий флакон… — шепчет он, не в силах сопротивляться моему натиску. Я осторожно отпускаю его плечи и укладываю его голову на спинку кресла. Он смотрит на меня — расширившиеся зрачки, испарина на лбу, и я отвечаю взглядом, о котором завтра буду вспоминать с ужасом. Потому что никогда на него так не смотрел. Без неприязни. С просьбой дать помочь.
И впервые тишина между нами не наполнена звоном.
Кажется, Снейп удивлен. Он с трудом сглатывает и пытается что-то произнести, но я перебиваю его:
— Пароль тот же? — он кивает, и я отворачиваюсь от его лица, искаженного неконтролируемой гримасой боли.
А потом бегу по проходу между рядами столов в дальний конец класса. Заклинание, торопливая вязь движений палочкой — и личное пространство Снейпа распахивает передо мной тяжелые дверцы. Это единственный шкаф без стекол, в нем царит идеальный порядок.
У меня нет времени думать о том, что я час назад отказался лезть сюда, а теперь вынужден это делать.
— Lumos, — командую я, и свет на конце палочки вспыхивает ярко, словно подпитанный моей лихорадочной энергией. Синяя узкая бутылочка стоит в глубине полки, луч света отражается на боках, играет на гранях. Флакон красив, как украшение. Я стискиваю его в руке — пальцы дрожат, я боюсь выронить даже палочку, если не сожму покрепче. Потом захлопываю шкаф и снова бегом устремляюсь назад, боясь худшего.