Черт бы тебя взял, Снейп, говорю я, когда гибкое тело послушно прислоняется ко мне, неужели нельзя было принять помощь, когда тебе ее предлагали! Я медленно дохожу до двери. Ну и как, скажите, должен я туда попасть? Я не знаю пароля. Снейп без сознания. Опустить его на пол и приводить в чувство пощечинами за неимением нашатыря как-то не хочется. Черт бы тебя побрал, беспомощно повторяю я, и как я должен угадать пароль?
— Ocimum sanctum, — раздается полушепот возле моего уха. Я вздрагиваю. О Мерлин, он в сознании! — Если вы перестанете чертыхаться и соизволите это произнести… — Я невольно фыркаю, а потом повторяю услышанное. Кажется, это латинское название какого-то растения. Во всяком случае, спрашивать о значении не буду.
Дверь открывается, и мы заходим — причем Снейп сразу порывается высвободиться. Я не позволяю. Дотаскиваю его до кресла рядом с холодным камином, усаживаю, произношу «Incendio», накладываю на дверь запирающее заклинание и лишь тогда позволяю себе упасть в соседнее кресло и перевести дух.
Он смотрит на меня с выражением, которое ясно говорит, что я здесь неуместен.
Я делаю вид, что не понимаю и осматриваюсь по сторонам.
Пара кресел, в дальнем углу письменный стол, рядом с ним — еще один, на нем сложная алхимическая конструкция из реторт, колб и нескольких горелок. Стенной шкаф, такой же как в классе, только не из черного, а из красно-коричневого дерева. Как ни странно, громадный ковер на полу. Мне всегда казалось, что у Снейпа должно быть холодно и пусто. Обстановка в самом деле не переполнена предметами, но здесь не холодно. Теперь, когда мы сидим у камина, почти уютно. Это, наверное, гостиная, поскольку я вижу еще две двери. Кабинет и спальня?
Сможет он сам дойти до кровати — или, угрожая снять все баллы, примет помощь?
Я осмеливаюсь взглянуть на Снейпа. И вновь пугаюсь того, как он бледен. Закрытые глаза в провалившихся глазницах нервно ходят под веками, пальцы сплетены в замок, локти прижаты к телу. Такое ощущение, что он аппарировал к Хогвартсу на… как там у магглов? — на автопилоте и сразу прошел в класс, а сюда не заглядывал. И сейчас отдыхает первый раз за эти трое суток.
Это может быть правдой, понимаю я, глядя на то, как постепенно расслабляются его судорожно сведенные мышцы и он обмякает в кресле. А если бы меня не было там, когда он пришел? Был бы он сейчас жив?
— Профессор, — начинаю я негромко, — профессор… — мой голос прерывает бой часов. Половина двенадцатого. Я смотрю ему в лицо — даже ресницы не дрогнули.
Он спит.
Вопрос о кровати отпадает, и я встаю, оглядываясь. Не может быть, чтобы у него совсем ничего не было… должно что-то быть… Взгляд натыкается на большой шерстяной плед, сложенный вчетверо и аккуратно лежащий под креслом Снейпа. Я нагибаюсь и вытягиваю его; секунду медлю, опасаясь, что разбужу прикосновением. Наконец решаюсь и укрываю его, закутав по плечи. Размеров пледа вполне хватает, чтобы завернуть ноги, и я после недолгих колебаний стягиваю с него ботинки. Потом подворачиваю край, чтобы ступни оказались в коконе из тепла и легкой колючести, и отставляю обувь к огню.
Похоже, жить в классе Зельеварения мне не позволят. Ввиду возвращения хозяина кабинета и возобновления занятий по Зельеварению и Высшим Зельям. Что ж, будем по-прежнему коротать ночи в гриффиндорской спальне.
Я медлю, глядя на него, перед тем как уйти. Дамблдоровский шпион. Самый отвратительный преподаватель из всех.
Как ни странно, я не могу подобрать для него достаточно обидного слова. Даже эти крутятся в голове, как навязчивая мелодия, слишком долго игравшая и набившая оскомину. Впрочем, последнее-то он мне наверняка в ближайшее время подтвердит. Как только вспомнит мою сегодняшнюю фамильярность, обращение без «сэр» и то, как я на него орал.
По крайней мере, это докажет, что с ним все в порядке. И он точно жив.
Я ухожу из подземелий, не оглядываясь.
Глава 12. Маггловская сигарета.
Я просыпаюсь с удивительно хорошим настроением. Таким, какое бывает после окончания летних экзаменов, когда отъезд по домам еще не завтра, а готовиться уже не надо и можно загорать, купаться, целыми днями играть в подрывного дурака и читать книги, какие хочется, а не те, которые нужно.
Но по-моему, на дворе первые числа мая. Экзаменов еще не было.
Я с наслаждением потягиваюсь и соскакиваю с постели, раздергивая полог. Сам не знаю почему, мне хочется увидеть, что у моих соседей тоже хорошее настроение. Меня приветствуют смехом и удивляются, что главный любитель поспать соскочил сегодня ни свет ни заря: «Да брось ты, Гарри, еще даже не время завтрака!»