Радость угасает, оставляя чувство выполненного долга. По крайней мере, за одно из своих спасений я, пожалуй, рассчитался.
Я смотрю на то, как он усаживается, как нервные руки придвигают чашку с кофе, как склоняется к нему Дамблдор. Что ж, наверное, он тоже переживал его возможную смерть.
Я отвожу глаза, и в этот момент Снейп поднимает голову. Наши взгляды встречаются, и я замираю на середине движения. Что я должен сделать?
Единственно уместным было бы вообще прикинуться, что у меня плохое зрение и я не заметил, как он меня буравит. Но Снейпа этим не проведешь. Я кожей чувствую, как его глаза впиваются в мое лицо. Я вздыхаю, опуская ресницы, и отворачиваюсь. А потом быстро иду на выход, ощущая, что он все еще смотрит мне вслед.
А что я должен был сделать? Поздороваться?
На пороге я не выдерживаю и оглядываюсь. Снейп беседует с Дамблдором и не смотрит в мою сторону. Злясь от смешанного чувства облегчения и разочарования, я почти бегом направляюсь на Трансфигурацию.
* * *
После изнурительного занятия мы записываем еще более изнурительное домашнее задание. Как превратить противника в локализованное природное явление — пожар, например, на площади в квадратный метр, который можно погасить, вызвав заклинанием дождь. Мы стонем, но МакГонагалл безжалостна, особенно в конце сдвоенной пары.
На обед мы плетемся, свесив языки на сторону, и я, честно говоря, не слишком хорошо соображаю. Поэтому когда меня перехватывает Джинни, я молча смотрю на нее, предоставляя первой начать разговор.
Она почти такого же темно-розового оттенка, как ее брат сегодня утром.
— Гарри! — звенящим голосом произносит капитан команды, — у тебя совесть есть?
Я теряюсь и смотрю на нее в искреннем удивлении:
— А что такое?
— Ничего особенного! — она, наверное, накричала бы на меня, но не хочет привлекать лишнего внимания. — Ты где был вчера вечером?
— А что такое, — повторяю я, пытаясь выиграть время и сообразить, почему она на меня кидается, — на отработке я был, ты же знаешь!
— Гарри, какая, к Мерлину, отработка в отсутствие Снейпа! — ей не хватает воздуха, — ты что, забыл, что ты ловец команды? Завтра КВИДДИЧ!
Ух ты. Верно.
— А ты сидишь в этих долбаных подземельях, — распаляется девушка, только не вцепляясь мне в рубашку, — как будто ждешь, что Снейп вернется! Велика потеря!
Эти слова заставляют меня посмотреть на нее. Джинни осекается на полуслове и глядит на меня с некоторым испугом:
— Гарри… ты что?
— А ты тоже считаешь, что Снейп подохнет — туда ему и дорога? — мой голос звучит спокойно, но она пятится. — Тоже думаешь, что этого сального ублюдка убьют — хуже никому не будет?
— Нет, Гарри, я не имела в виду… — торопливо начинает Джинни, но я не слушаю.
— Снейп делает для Ордена Феникса чуть ли не больше всех — ты помнишь, что такое Орден Феникса, Джинни? — она глотает и кивает, — или школа и квиддич повлияли на твою память? Ты оскорбляешь человека, который рискует жизнью. Ради тебя тоже, кстати!
— Гарри, — она говорит почти шепотом, подавленная моим ледяным тоном. Наверное, я ни разу не говорил с крошкой Джинни подобным образом.
Когда же она перестала быть малышкой? И почему до нее доходит как до брата — только после ругани?
— Гарри, — повторяет Джинни, не глядя на меня, — а если Снейп не вернется? Ты так и будешь думать о том, что он убит и о том, кого убьют завтра? Жить-то надо сегодня!
Секунду я изумлен. Она что — думает, я его оплакивал? Или что у меня совсем не осталось веры в положительный исход? Я хмыкаю.
— Ты сегодня во сколько пришла на завтрак? — интересуюсь я.
Она мигает:
— В восемь…
— А ушла?
— Ну… где-то через полчаса, Гарри, я не понимаю…
— Так вот если бы ты задержалась до без четверти девять, — заключаю я, — ты увидела бы, что Снейпа вы с Роном похоронили рано.
Я разворачиваюсь и делаю пару шагов, чтобы уйти, потом вспоминаю еще кое-то и возвращаюсь:
— Я буду играть завтра, Джинни. А потом начинай подбирать на следующий сезон другого ловца. Я не желаю больше играть в игры, все время помня, что мое место — на начавшейся войне.
На лице младшей Уизли отражается потрясение:
— Войне?
— Вот именно, — я сам не ожидал, что меня так порадует ее испуг.
Не надо думать, что я спятил, Джинни, думаю я, разглядывая ее. Не надо думать, что прячусь, потому что боюсь жить дальше.
— Доброго тебе дня, — произношу я и отправляюсь обедать.
* * *
День, слава Богу, заканчивается спокойно. После обеда у нас была только история магии, и даже Гермиона сегодня зевала так, что чуть не вывихнула челюсть. Рон сидел рядом с Лавандой и делал вид, что с нами незнаком. Что происходит с представителями этой семьи?