Я спать хочу. Почему я так хочу спать? Задернуть полог на кровати и без толку таращиться на его бордовые складки. Но мне ведь не дадут.
Рон с Гермионой ждут меня на краю поля, с главной трибуны неспешно расходятся преподаватели, даже сюда доносится довольный, немного визгливый смех МакГонагалл. Она редко смеется.
Нет, мне не уйти из ловцов. Но я попытаюсь.
Мне кажется, кто-то смотрит мне в спину; я нервно оборачиваюсь, но поле уже опустело. Тогда я задираю голову вверх — в глаза бьет полуденное солнце, видны лишь черные силуэты учителей, покидающих скамьи. Один из них стоит около парапета, как будто смотрит вниз. Кто это? Я не вижу против света, вскидываю ладонь, приставляя ее козырьком ко лбу, но человек уже отодвинулся от края, я не вижу его. Кто это был? Кому из них захотелось полюбоваться на гриффиндорского золотого мальчика?
Мы выиграли матч.
* * *
— Гарри, ты что, в самом деле собираешься уйти из команды?
— Рон, тебе никто не говорил, что разговаривать с набитым ртом неприлично?
Благодарю, Гермиона. Я успеваю собраться. Мы сидим на обеде, и я без аппетита поглощаю плов, щедро сдабривая его соевым соусом.
— Кто тебе сказал, — спрашиваю я, не глядя. Я знаю.
— Джинни. — Точно.
— И ты решил провести со мной воспитательную беседу? — я очень стараюсь сохранить в голосе дружелюбные нотки, но Уизли поднимает голову:
— Чего ты заводишься с пол-оборота?
— Я завожусь? — Я еще не завожусь, Рон.
— Ты заводишься! Я все понимаю, нервы и все такое, но не забывай, в конце концов, что я вратарь команды и имею право задать вопрос!
— Я уже ответил капитану команды, — я подчеркиваю слово «капитану», — и я не хочу это обсуждать. Думаю, что ты мог бы поискать тему для беседы не только со мной, но и с Гермионой.
При упоминании о Гермионе Рон делается кирпично-красного оттенка и утыкается в тарелку. Она продолжает методично намазывать масло на бутерброд, но нож в руке на секунду замирает. Я знаю, что они не помирились. Рон пытался сделать это утром и получил в ответ прохладное: «Да, конечно». Уважаю гермионину выдержку — теперь он неделю будет танцевать вокруг, добиваясь хотя бы улыбки. К тому же она не заговаривает с ним, только отвечает, если Рон первым обращается.
Я хмыкаю и отодвигаю пустую тарелку.
— Рон, — я знаю, что скажу глупость, но не могу не сказать, — я бы очень хотел, чтобы мне не нужно было перед тобой отчитываться. Я вполне отвечаю за свои слова и поступки, не находишь?
Что происходит? У меня окончательно испортился характер? После появления Волдеморта в моей голове я постоянно на взводе, ожидая обещанной «новой встречи». Пререкаться с Роном мне совершенно не нравится, но это происходит как-то помимо желания.
Я ловлю себя на том, что хочу побыть один. Хотя одиночество, по мнению моего рыжего друга, как раз и испортило мой нрав. Одиночество, которое я ощутил как избавление от шума голосов в подземельях. Кстати, это наводит на мысль. Я порывисто поднимаюсь и беру сумку.
— Увидимся в библиотеке, — произношу я шепотом, адресуясь к Гермионе. Она кивает.
Направляясь к владениям мадам Пинс, я думаю, что точно убью двух зайцев: побуду в тишине и почитаю материал к экзаменам. И вечер пройдет мирно и с пользой, потому что присутствие Гермионы, которая, разумеется, придет, меня не раздражает, а вот Рон в последнее время нервирует.
* * *
— Что? Да это же просто свинство! — надо сказать, я разделяю точку зрения Невилла. Зельеварение было снято из расписания до конца недели, и обнаружить, что оно сегодня стоит вместо Травологии, да еще обнаружить за двадцать минут до начала пары…
— Но мы же не готовы! — Дин ударяет кулаком по ладони.
— Думаю, на это у Снейпа и был расчет, — вносит свою лепту Симус, — представляете, сколько он баллов с Гриффиндора сдерет?
Мы стоим в коридоре и смотрим на строчки расписания в своих ежедневниках. Кто-то уже успел сбегать к главному стенду и подтвердить, что изменения — не дурная шутка.
— Ну и кто знает, чем мы сегодня заниматься будем? Я ничего не повторял, — это Рон.
— Надо сесть рядом с Грейнджер, — подталкивает его локтем в бок Дин.
Я стою, прислушиваясь к диалогу, но понимаю, что если они обратятся ко мне с какой-нибудь репликой, я, скорее всего, не пойму ни слова.
Мерлин.
О, Мерлин, Зельеварение! Через четверть часа! Я совершенно не хочу видеть Снейпа, я к этому не готов! Если бы я знал накануне…Но я не знал. Я не успел подготовиться.
Может, сбежать? Хотя с его уроков сбегать себе дороже. А отрабатывать еще одно взыскание… При воспоминании о пустом полутемном классе меня передергивает. Даже то, что он уже вернулся, не изгладит из памяти вечеров, проведенных там в одиночестве. Повторять не хочется.