Нет, сделал. Я видел его слабость. Разве он сможет когда-нибудь простить такое, да еще мне?
Я извлекаю со средней полки шкафа перечисленные Снейпом компоненты. Мне очень хочется взять сразу все, чтобы не проходить мимо второй раз, но их слишком много. Ладно. Тащу на свое место, не поворачивая в сторону зельевара головы. Если мне придется так его избегать все оставшееся до каникул время… И на Гриммаулд Плейс… Он точно решит, что я его наконец-то боюсь.
А если не боюсь, в чем причина моего идиотизма?
Время тянется мучительно медленно. Я так старателен сегодня, что еще недавно это показалось бы забавным мне самому. Но я не хочу быть мишенью для его издёвок. По крайней мере, пока не начну воспринимать его по-прежнему. Пока не забуду страдальческий оскал и громадные глаза на бескровном лице.
Сейчас, сидя на привычном месте, он кажется неотъемлемой принадлежностью Хогвартса. Тот, с которым ничего не может произойти. Цепной пес Дамблдора, гроза всех учащихся. Мантия делает его зрительно выше, ни за что не подумал бы, что он лишь на полголовы превосходит меня ростом. И он вовсе не так монументален, как я привык считать — когда пришлось взваливать его на плечо, я убедился, что он жилистый и худой, так что ребра прощупываются сквозь все слои одежды.
Я тщусь объединить двух Снейпов — того, которого видел в течение шести лет и вижу сейчас, и того, который основательно врезался мне в память двое суток назад. Не думаю, что он захотел бы мне в этом помочь. Скорее применил бы «Obliviate».
— Гермиона, будь другом, а? Принеси мне, пожалуйста, вторую половину ингредиентов?..
Когда урок заканчивается, я с удовлетворением наблюдаю за медленно меняющим цвет зельем. Еще четыре минуты, и оно приобретает указанный на доске правильный пурпурный оттенок. И да — оно пахнет как мазь на моих губах.
Я наполняю пробирку и отношу к столу, стремясь держаться за спинами остальных. Запахи в классе стоят самые разные — от сомнительного аромата гнилых фруктов до пронзительного ментолового. Я оборачиваюсь, втягивая воздух, и нос к носу сталкиваюсь с Гермионой. Ментоловый запах исходит от результата ее работы. Поверить не могу — Гермиона перестаралась с зельем! Это, по-моему, первый раз на моей памяти. Но она не выглядит особо убитой, и я ничего не говорю, только провожаю ее взглядом. Потом ставлю на стол подписанную колбу и возвращаюсь за парту.
Минуты три спустя Снейп пересчитывает ряд посудинок, выстроенных в линию, как солдаты на плацу, и поднимает глаза. Я смотрю на его горбоносый профиль и очень надеюсь, что он не задаст к следующему уроку что-нибудь вовсе несусветное. А он может это сделать — у большинства, если судить по лицам, результаты получились не слишком утешительные. Мне повезло: я ориентировался на запах мази, которой пользуюсь в последние дни, и оказалось, что моя догадка была верна. Конечно, вряд ли это лучший результат, да он по определению не может таким быть — во-первых, я гриффиндорец, во-вторых, я Гарри Поттер. И все же это не ноль и не неуд, поручусь. Так что мне до смерти не хочется писать какое-нибудь зубодробительное эссе о… скажем, «о базилике и его применении в тонком искусстве Зельеварения».
Почему базилике? Его, кажется, не было в сегодняшнем составе зелья. Я задумываюсь, но не могу понять, почему мне в голову пришло название именно этой травки.
— Что ж, я проверю ваши работы, — кислым тоном произносит Снейп, презрительно поводив носом над результатами наших мучений. Он морщится — я бы тоже поморщился — и задает нам контрольную работу о свойствах мази, парной эликсиру, который мы готовили. У меня вырывается невольный вздох облегчения. О чем, о чём, а об этом мадам Помфри рассказала мне в подробностях.
Я собираю сумку и вместе со всеми готовлюсь вырваться на улицу и забыть о Снейпе до следующего раза.
— Поттер, задержитесь.
Голос бесцветен, интонации небрежны, но я ощущаю, как позвоночник сковывает холод. Я рано решил, что дешево отделался. Похоже, этот день меня сильно разочарует.
Я остаюсь на скамье и замечаю косой взгляд, исподтишка брошенный в мою сторону Малфоем. Потом все выходят — я как раз успеваю помолиться о легкой смерти — и мы остаемся одни.
* * *
Несколько секунд после того, как дверь закрывается за последним студентом, в кабинете стоит тишина. Я слышу в ней свое дыхание и с внезапно пробудившимся интересом изучаю парту, за которой сижу. Зачем он меня оставил?
— Поттер, вы так и будете сидеть в углу? — насмешливо осведомляется Снейп. — Будьте любезны подойти.