Снейп фыркает так громко, что я вздрагиваю:
— Вам стоит поблагодарить директора. Сам я ни за что не стал бы возиться. Я не отличаюсь вашим великодушием.
Последние слова звучат с угрозой, и я понимаю, к чему они относятся. Я вдыхаю поглубже:
— Позвольте не согласиться, сэр. Волде… Сами-Знаете-Кто не заподозрил, что меня учили вы. Он решил, что это был директор. Но именно вы тратили на меня время.
Снейп вскидывает бровь:
— Как вы вежливы сегодня, Поттер.
Ну да, конечно. А чего я ожидал — что он мне не припомнит?
— Просто я долго готовился, — сообщаю я раньше, чем успеваю подумать над тем, что говорю.
Он, кажется, удивлен:
— Готовились?
— Ну да… я же знаю, что благодаря вашим занятиям смог защититься от вторжения.
— И когда именно вы пришли к такому выводу?
— Пока заканчивал прибираться в шкафах в следующие два вечера.
Пока ждал вас, честнее сказать. Но я скорее откушу себе язык.
От стола до меня доносится вздох. Я рискую взглянуть на него — Снейп трет кончиками пальцев виски, словно справляясь с головной болью. Потом смотрит на меня и говорит:
— Ну что ж, думаю, в данном случае я удовлетворюсь вашим объяснением. По крайней мере, мы убедились, что на вас можно тратить время — иногда вы оправдываете затраченные усилия.
Конечно, ожидать от Снейпа похвалы — занятие пустое, так мне казалось все шесть лет. Но теперь у меня второй раз за десять минут возникает ощущение, что он похвалил меня.
Я не знаю, как мне отнестись к этому событию. Не знаю, что сказать.
К счастью, он говорит за меня:
— Надо ли упоминать, Поттер, что вы должны молчать о том, как встретили меня в этом кабинете? Или вы уже успели сообщить всему Гриффиндору?
Я вспыхиваю. От внезапной смены темы что-то подпрыгивает в желудке, запах мяты от мази на губах вызывает волну головокружения. Я машинально облизываю губы, и привкус лекарства приводит меня в чувство.
— У меня нет привычки болтать, профессор, — отвечаю я резко, — вы отлично знаете, что я никому не сказал.
Конечно, он не может этого знать, но я слишком задет, чтобы взвешивать свои слова.
— Я в курсе, что вы бы скорее умерли, чем допустили, чтобы кто-то увидел вас в подобном состоянии. Вы же отвергнете любую помощь! И уж конечно, тем, кому пришлось увидеть вас, не должен был оказаться я.
— Верно. Только не вы, — бросает Снейп, пронизывающе глядя на меня, и у меня в голове мелькает картинка: его запрокинутая на изголовье этого самого кресла голова, сомкнутые вздрагивающие веки…
«Только не вы…»
— За что вы меня так ненавидите! — я почти кричу, чувствуя яростное желание вцепиться Снейпу в физиономию, — что я вам сделал!
— Мне перечислить? — его непробиваемое спокойствие гасит мой гнев, я замолкаю, чувствуя, как пылают щеки, как от неотрывного взгляда глаза в глаза наворачиваются слезы.
Секунда, вторая, и он удовлетворенно хмыкает:
— Если вам интересно, отчего мне неприятна ваша особа, Поттер, то за примером далеко ходить не надо: обратитесь к вашим прошлогодним шалостям. Поворошите воспоминания — мои, например, или они теперь уже и ваши? — он говорит не повышая голоса, но контролируемое бешенство в интонациях заставляет меня отступить от стола еще на шаг. Что у него за привычка заставлять меня стоять перед собой, как первокурсника!
— Вы тоже видели мои воспоминания, — защищаюсь я, — вы прекрасно знаете, что мое детство мало отличается от вашего! Мне тоже довелось быть объектом насмешек!
— С одним отличием, — рявкает Снейп, — я не имею ни малейшего отношения к вашим унижениям! В отличие от вас, мистер Поттер!
Туше. Я вновь разглядываю носы ботинок. Почему он просто не вышвырнет меня отсюда? Почему я не пытаюсь сбежать?
Может, потому, что это первый разговор. О ненависти, о претензиях и о чувстве долга… Разговор со Снейпом не предполагает лимонных долек, не правда ли. И он пока говорит со мной, а не проклинает; уже неплохо.
— Сэр, мне… мне очень жаль, — говорю я, прекрасно зная, что делаю это напрасно. Так оно и оказывается.
— Мне безразличны ваши извинения, Поттер, — цедит Снейп сквозь зубы, глядя сквозь меня. Я сглатываю и рискую продолжить:
— Я знаю, сэр. И все же я рад, что вы вернулись.
Он смотрит на меня с гневом, к которому примешивается удивление:
— Вы — что?
— Я рад, что вы вернулись, — повторяю я, и лишь теперь понимаю, что говорю искренне, — потому что я ошибался насчет вас.
— Какое счастье, — отзывается Снейп ехидно, — по этому поводу определенно стоит устроить банкет. И?