Самому пожелать видеться с ним чаще неизбежного, да еще в мае, когда осталось меньше месяца до экзаменов… Гермиона точно меня убьет.
Но с другой стороны, идти к директору для занятий окклюменцией я не хочу. Это тоже правда. И то, что Дамблдор, после происшествия в хижине, как я упорно называю про себя случившееся, сам не предложил мне практиковаться в магической защите ума от проникновения извне, тоже не располагает к подобной просьбе. Мне кажется, Снейп — и тот встревожился сильнее.
Или он просто объективно расценивает мои шансы на успешное противостояние Риддлу. Я для него — не спаситель мира, а заноза в… где бы то ни было. Я его раздражаю. Он не будет со мной церемониться или возлагать ложных надежд.
И я не думаю, что в этом году он увидит в моем сознании что-то, что окажется хуже уже виденного.
Разве только Симуса.
О, Боже. Почему я об этом не подумал?
Мысли о том, что Снейп узнает о моей ориентации и о том, как это отразится на моем самочувствии, преследуют меня даже ночью. Я верчусь на постели и не могу уснуть.
Ну узнает и узнает, настаивает рациональная часть моего рассудка, не станет же он выносить это на публику, верно? В конце концов, я никому не рассказал о том, что видел тогда в думоотводе. Он не хотел, чтобы я об этом узнал, и это мой единственный козырь. Если придется завести речь о шантаже, я достану его из рукава.
С другой стороны, Снейп, пожалуй, тоже ни с кем не делился увиденным в моей памяти. Хотя возможно ему просто не показалось, что мои детские и школьные горести стоят упоминания. Но мне и их не хотелось ему показывать.
А то, что он может найти сейчас…
О, я не обманываю себя — это будет сенсация. К моей славе Золотого мальчика добавится слава мальчика Голубого.
От неожиданного каламбура я фыркаю, и из-за соседнего полога глухо доносится голос Рона:
-Гарри, ты долго возиться будешь?
— Извини, — отвечаю я громким полушепотом и зарываюсь лицом в подушку, заглушая нервный смех.
Что ж, у меня есть только одна возможность не допустить, чтобы мои предпочтения узнала вся школа.
Мне нужно, чтобы Снейп не смог проникнуть в мое сознание.
Мне нужно начать делать успехи в искусстве, в котором он заведомо превосходит меня, причем делать это осмысленно, а не на грани помешательства от боли в чрезвычайной ситуации.
Воспоминание о Волдеморте разом гасит мои сомнения. Я знаю, что мне нужны эти занятия. Что бы стыдное ни мог увидеть в моем сознании Снейп, чем бы я ни рисковал…
А что у меня есть? Громкое имя и слава от рождения.
«Слава — это еще не все»…
Верно, профессор. Остается лишь надеяться, что вы пощадите меня и не втопчете в грязь, узнав, как мало я на самом деле имею к ней отношения.
Мне нужно владение окклюменцией. Слишком многое поставлено на карту, и если в следующий раз я не сумею противостоять Риддлу…
Кто знает, чего он хотел? Мне казалось, его визит имел отношение к Снейпу, но ведь может статься, что нет.
Орден Феникса не знает доподлинно, что известно Волдеморту. Увидь он в моей памяти дом на Гриммаулд Плейс, и прощай явочная квартира. Прощай, дом Сириуса. И хорошо, если на момент атаки Пожирателей смерти там никого не будет — ведь я не успею предупредить, даже если останусь жив. Прошлая встреча с Волдемортом — наглядное тому подтверждение.
Так что, профессор Снейп, не только вы заботитесь о безопасности и сохранении тайн. Я тоже пытаюсь, по мере возможности… и без участия Дамблдора.
Я вдруг вспоминаю, как он прижал палец к моим губам перед тем, как исчезнуть. Как будто боялся, что с моего языка сорвется название нашей организации. Я знаю, что половина старших курсов Слизерина уже носит Черную метку, а вторая половина готовится ее принять. Я не расположен к разговорам. Он не мог не знать этого, и все-таки подстраховался.
Воспоминание о прикосновении заставляет меня машинально потереть губы. Он тогда не стал тратить времени на слова или устрашающую мимику, просто призвал к молчанию. Интересно, если бы был более скорый и действенный способ сделать это, дотронулся бы он до меня или нет?
Я же для него отвратителен по определению. И по принадлежности к факультету. Я как-то раз слышал, как он в разговоре с Забини велел тому «дойти до гриффиндорского львятника» и вручить кому-то уведомление об отработке. Интересно, если у нас львятник, у вас, сэр, серпентарий?
Я фыркаю и взбиваю подушку.