Несколько секунд Рон оторопело смотрит на меня, а потом сгибается пополам от хохота:
— Так вот почему ты так ржал на Зельеварении!
— Ага.
Теперь мы смеемся все вместе. Когда нам удается дойти до бухты, нас шатает от изнеможения.
Я смотрю на стальные воды озера, и мне приходит в голову, что в прошлый раз они казались мне куда более мрачными. И холодными. Наверное, теперь я мог бы даже искупаться.
Странное у меня ощущение — словно свалилась со спины тяжелая ноша, заставлявшая сутулиться; плечи распрямились. Мне давно не было так легко — неужели дело только в том, что я кулачным методом донес до Финнигана мнение о его высказываниях?
Мне не хочется копаться в себе. Я откидываюсь на спину, наслаждаясь ощущением тепла, исходящего от прогревшегося за день валуна, и закрываю глаза.
— Гарри, — говорит Гермиона сбивчиво несколько минут спустя, — а как твои занятия со Снейпом?
Я почти лениво поднимаю ресницы и смотрю на нее: щеки раскраснелись, глаза блестят. Наверное, они целовались — Рон отводит лицо, когда я бросаю на него взгляд, и ухмыляется.
— Нормально, — я почти искренен, — Снейп говорит, что у меня есть потенциальные способности. Может, в следующий раз мне удастся не допустить Волдеморта в свое сознание.
Во всяком случае, очень хочется в это верить.
— А когда у тебя с ним следующая встреча?
Хорошо сказано. Встреча… Не занятия, не уроки — встречи, на которых он ведет себя не так, как в классе. Не так, как я привык за шесть лет. Хотя в чем отличие?..
— Завтра.
— Может быть, тебя встретить? — предлагает Рон. Я хмыкаю:
— Гермиона уже предлагала это однажды.
— И почему ты не хочешь? А если Финниган тебя подкараулит?
— Что, Малфой уже сошел с нашей повестки дня? — я шучу, но выходит не слишком весело, и я просто говорю, — он как раз и встретил меня вчера. Когда я от Снейпа шел.
Гермиона дергает себя за прядь волос, Рон щурится:
— И что он тебе сказал? Зачем он это сделал?
— Он сказал, что делает это не в первый раз, — объясняю я, — сообщил, что следит за мной, и сказал, что понял, почему мы с ним не встречаемся.
— И почему? — напряженный голос Гермионы без тени улыбки. Я тяжко вздыхаю. Интересно, если я выскажу им точку зрения Финнигана… Они смогут мне объяснить ее происхождение?
— Он решил, что я хожу к Снейпу для того, чтобы заниматься с ним сексом.
Они выглядят удивленными, но я, честно говоря, ожидал большего.
— Сексом? — наконец выговаривает Рон, — но Гарри, это же абсурд! На кой тебе мог бы сдаться Снейп? Он же из Слизерина, он…не мог бы тебе понравиться!
— Рон, — мой голос садится, — погоди… ты что, хочешь сказать, что Снейп… он…
— Говорят, — спокойно отвечает Гермиона, — но никто толком не знает. Он же очень скрытный. Ты с ним общаешься больше других — если ты не можешь сделать однозначного вывода, его никто не сделает.
— А как? — я запинаюсь, — в чем это должно проявляться?
— Мерлин, Гарри, я не знаю! — воздевает руки Гермиона, — в чем-то должно, наверное.
Я оглушенно молчу. Мои друзья говорят то же самое, что вчера орал Финниган, хоть и другими словами, а я и не подозревал бы, если бы не вмешательство случая.
Наверное, это было бы лучшим вариантом — мне слишком сложно думать о нем в этом аспекте. А не думать я уже пробовал.
Я не могу.
— Гарри, — понимает мое молчание Гермиона, — ты, по-моему, напрасно так нервничаешь. Это даже хорошо… Ну, я имею в виду, это говорит о том, что ты не один в Хогвартсе, правильно? Это должно тебя поддерживать. Снейп же не знает о том, что ты…
— Такой же? — я хмыкаю. Я скорее признаюсь в мечтах о Хагриде, чем в том, что Снейпу давно известна моя ориентация.
И еще одно понимание приходит и утверждается во мне: если я в самом деле получу подтверждение того, что Снейп — гей, я не скажу об этом ни Рону, ни Гермионе. Их это не касается.
А меня?
Я не знаю. Я уже сам себя не понимаю. Снейп… Слишком многое в моей жизни связано в последнее время с его именем.
Он меня занимает, но в каком качестве, я не готов признаться — или не знаю.
Он занимается со мной окклюменцией и по-прежнему снимает баллы на уроках, а еще у него худощавая фигура и жалящий язык. То есть манера речи.
Он зельевар школы Хогвартс и шпион Ордена Феникса.
Он может растирать мои ладони, выводя меня из забытья, и спустя десять минут называть трусом.
А еще он может быть геем.
Я сажусь на камне, пристально глядя на его шершавую поверхность. Друзья смотрят на меня, удивленные моим порывистым движением, но я уже соскакиваю с валуна и иду прочь.